выполнялся всеми один раз в год с восьмилетнего возраста.
На шестой неделе поста моим родственникам, вероятно, запомнилась «вербная суббота». В этот день к вечерней службе, «ко всенощной», шли все с пучком вербы. Детям на вербы налеплялись бумажные цветы, а некоторые делали себе еще и бумажные фонарики. В церкви стояли со свечами. А огарочек нужно было донести до дома и не дать ему по дороге потухнуть. А время года — весна ранняя, ветерок прохладный, иногда и дождичек, да и шалунов много, которые стараются подойти незаметно и задуть свечку. Поэтому пронести огонек было непросто. Все это вызывало и веселье, и смех, и досаду, и негодование, и слезы. Вербы считались освященными и дома ставились к иконам.
На другой день, в воскресенье, пекли жаворонки. Седьмая «страстная» неделя была так полна разнообразными делами по подготовке к празднику и церковным службам, что каждый день требует особого описания. Первые дни недели заняты были традиционной уборкой и дошиванием новых платьев. С четверга начиналась стряпня специальных и очень сложных кушаний. Прежде всего готовились пасхи в количестве таком, чтобы хватило на всю пасхальную неделю и на свою семью, и на гостей. Для приготовления пасх было несколько форм: и деревянных разборных и глиняных, в которые укладывался творог, смешанный по определенным рецептам с яйцами, сливочным маслом, сметаной и т. д. Все это протирали сквозь сито, желтки яичные стирали с сахаром, белки сбивали — полученную нежнейшую массу укладывали в формы, устланные тонкими тряпочками и ставили под гнет. Лишняя жидкость стекала в подставленные плошки, использовали для теста. За время Великого поста творогу накапливали много. Хранили его в кадушечках в погребе. Одну кадушечку заполняли красным творогом, приготовленным из топленого молока. Из него делали красную пасху — самую вкусную! Делали и шоколадные пасхи в богатых домах. Белые же пасхи готовили в каждой семье. Дело это было весьма трудоемкое; помогали и дети с большим удовольствием.
Пятница посвящалась выпечке куличей. Куличи могли быть и большими — с ведерко, и маленькими — для каждого из детей.
Большие куличи пекли в специальных разборных формах. После выемки из печи отдыхали — остывали на подушках, на боку, чтоб не «осели».
В субботу красили яйца во всевозможные цвета и приготавливали обед для следующего дня и на «Святую ночь» для «разговения».
В приготовлении всего этого участвовали мама, бабушка-Кока, кухарка горничная. Старшие дети — я и Леня при сем присутствовали и тоже чем-то помогали, поэтому так запомнился каждый день той необыкновенной недели. Все это занимало весь день, а вечером взрослые шли в церковь, где служба была тоже особенная.
Еще в четверг, во время всенощной, было чтение текстов из Евангелия называлось это «12 евангелий». Исполнялась особая молитва, где один из разбойников, распятых с Иисусом Христом, обращается к нему как к Богу, поверив в него со словами: «Помяни меня, Господи, во царствии Твоем…». В Москве в этот день в самых больших церквях, помимо хоров, пели оперные артисты из Большого театра, в провинциях — лучшие певцы — горожане.
Пятничная церковная служба посвящалась плащанице. Посредине церкви устанавливали стол под покрывалом с изображением Иисуса Христа во гробе. Верующие приходили «прикладываться» к покрывалу. Шел крестный ход вокруг церкви и молитвы были самые грустные, соответствующие похоронам Христа.
В субботу «святили» куличи, пасху и яйца. Выбирали самую красивую пасху, кулич и несколько крашеных яиц — все это увязывали вместе с тарелками в накрахмаленные салфетки и несли в церковь. Освященные кулич и пасху ели в «Святую ночь» после заутрени. Процедура эта происходила, да и сейчас происходит следующим образом: с утра в субботу в церкви ставят рядами столы и целый день, кто когда может, приносят люди «святить» куличи и пасхи. Ставят принесенное на столы, салфетки раскрывают, и красивые, как торты, куличи и белые пирамидальные пасхи, разные по величине и украшенные по вкусу хозяек, являют зрелище очень живописное и радостное. Священник с дьяконом и дьячком обходит столы с пением молитв и кропит святой водой принесенные яства. Около каждого кулича люди кладут немного денег (кто сколько может). Дьячок собирает деньги на специальную тарелочку и передает их старосте на украшение храма.
На освящение куличей и пасх всегда берут с собой детей, и детям любопытно и радостно смотреть на пестрое и вкусное разнообразие.
Верхушку куличей и пасх принято было украшать цветами, сахарными барашками, буквами «Х» и «В», выведенными сбитым белком — все это мы рассматривали, расхаживая вокруг столов.
И вот, 12 часов ночи на Святое воскресение. Нас, старших детей, раньше укладывали спать, обещая разбудить в 11 часов, чтобы успеть одеться и не опоздать в церковь к заутрени. Всегда немного страшно — вдруг не разбудят?! И такая радость выходить ночью вместе со взрослыми на улицу и спешить к освещенной церкви, где уже собиралось много народу!
Церковная служба особенно торжественная, радостная, какая-то жизнеутверждающая, начинается крестным ходом вокруг церкви под звон колоколов, разливающийся по всему городу, и с пением молитвы: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!»
Повторяется эта молитва много раз вместе с другими посвященными этому великому и торжественному празднику. После заутрени, которая была довольно короткой, люди «христосовались» — целовались со словами «Христос Воскрес!» — в ответ нужно было говорить — «Воистину Воскрес!». Этим с удовольствием пользовались молодые люди. Юноши подходили к знакомым барышням, и те не могли отказаться поцеловаться, когда слышали слова, обращенные к ним: «Христос Воскрес!».
После заутрени шла недлинная обедня, но мало кто оставался в церкви — все спешили домой, веселые и нарядные, к накрытым по-праздничному столам со «скоромными» кушаньями. Пост кончался ночью и можно было «разговляться».
Утром все долго спали, а потом шли в гости или у себя принимали гостей. На улицах людно и празднично, целый день всю неделю звонят колокола. На колокольни забираются все кто хочет: молодежь, дети, подростки — звонят, как умеют.
В первый день Пасхи, мы, внуки, обязательно ходили «христосоваться» к бабушке Гладковой, а к нашей бабушке Коке приходили ее внучки, жившие отдельно. Затем мы были предоставлены самим себе или нянькам, смотря по возрасту. Все это продолжалось и после революции несколько лет, только масштабы приготовления к празднику и празднование уменьшалось, таяло по качеству и количеству.
Троица. Я не знаю, в честь чего он установлен. Знаю, что празднуется он на 50-й день после Пасхи — тоже не в числах. Интересен он тем, что церковью приняты частично языческие обряды. В
