Читаем без скачивания Странники ночи - Онеста

— Только в Реете, но он оборотень, оборотень со своими странностями и привычками. И когда в лесу вдруг появляется жертва, он собирает подданных на пир и всегда нападает первым. Причём не убивает сразу. Ему нравится, чтобы в его пасть бежала ещё живая горячая кровь, а сердце жертвы продолжало биться, пока он вгрызается зубами в её плоть… Вернее нравилось.

Ярси зябко поёжился.

— Ты хочешь сказать, что меня укусил сам Алато?

— Укусил, а ты его убил. И по закону Рееты ты стал его наследником. Так что поздравляю, ты новый король проклятого леса!

— Нет — нет- нет. Не шути так, — Ярси глухо застонал и сам не заметил, как упал на землю. Силы окончательно оставили его.

* * *

Горечь и обжёгшая горло жидкость уверенно отогнали спасительный мрак. Очень сильно хотелось забыться и никогда больше не просыпаться. Вот только мысли были слишком ясными, а воспоминания вновь и вновь дарили сознанию до жути яркие картины пережитого кошмара.

Ярси закашлялся и открыл глаза, Мэтжер отпустил его голову и убрал флягу с отваром.

Солнце стояло высоко над головой, значит уже далеко не утро, и скорее всего прошло полдня.

— Почему ты не разбудил меня раньше?

— Тебе нужно было отдохнуть.

— Для оборотня я что-то слишком часто теряю сознание.

— Ты ещё не оборотень. Силу ты получишь после обращения, а пока у тебя есть только живучесть.

Ярси вздохнул.

— Это всё правда? Я теперь навсегда связан с Реетой?

— Правда.

— Скажи, Мэтжер, ты решил меня спасти до того, как я убил Алато, или после? — Ярси сел и посмотрел своему спасителю в глаза. Мэтжер молча выдержал его взгляд, в глубине его зелёных глаз мелькнула насмешка.

— Так ли нужен тебе ответ на этот вопрос?

— Я слышал, что у леса проклятых есть Хранитель, — медленно проговорил Ярси. — Не человек и не нежить, бездушное, безразличное существо, беспрепятственно передвигающееся по Реете, и способное спокойно пересекать Границу. Хранителю подвластно вмешиваться во всё, что происходит в этом лесу и рядом с ним. Тысячи людей молили его о спасении, но он никогда никому не помогал, никто не возвращался обратно… А меня ты вытащил только потому, что я убил Алато и стал его наследником.

— Хранитель? Я? — Мэтжер пожал плечами. — Да я наблюдаю за Реетой, но не нахожусь в ней постоянно. И то, что я оказался рядом, когда на тебя напала нежить, это всего лишь случайность.

— Так ты спас бы меня, если бы я не убил Алато? — настойчиво спросил Ярси.

Мэтжер улыбнулся.

— В этом не было бы смысла. Реета не отпускает своих жертв.

— Ты мог бы помочь мне до того, как на меня напали!

— Я не вмешиваюсь ни в чью судьбу.

— Понятно, — Ярси со злостью сжал кулаки. — Живые люди тебя не волнуют, зато ты об этих тварях заботишься, их же нужно кормить!

Мэтжер встал на ноги и смерил его холодным взглядом.

— Эти семь дней, Ярси, пока ты не пройдёшь обращение, — произнёс он безжизненным голосом. — Граница будет нестабильна, подумай об этом. А потом только ты будешь отвечать за безопасность людей от Рееты. А ты не Алато и став королём, возможно сможешь сделать для людей намного больше, чем он. Если появится желание. Если сможешь преодолеть голод. Это трудно, Ярси, но ты сильнее Алато, и у тебя есть Дар.

Ярси покачал головой.

— Дар? Мне это не нужно. Я лишь хотел… не важно, — он медленно поднялся. — Я согласен на всё, только помоги мне, Мэтжер. Мне нужно попасть в Эреальд, до того, как я стану оборотнем.

— Ты не успеешь, но знаешь у тебя есть шанс сохранить сущность человека. Шанс остаться самим собой и обращаться в зверя только тогда, когда ты сам этого пожелаешь. Конечно, если за эти семь дней мы сможем найти колдуна старой крови, который согласится эту самую кровь тебе дать.

— Старой крови? О ком ты говоришь? О Первых? Их же не осталось!

— Тебе решать, на что ты потратишь эти семь дней.

Ярси очень не нравилась улыбка, игравшая на губах Мэтжера.

Выбор, которого нет, и финал уже не изменишь. Кто-то очень хотел, чтобы у него не осталось этого выбора. Кто-то решил, что он должен исчезнуть, умереть, решил, что может управлять чужой судьбой. Только это чужое решение не оборвало его жизнь, а превратило в монстра, у которого есть зубы и есть сила, достаточная, чтобы добраться до горла врага. Пусть будет так. Не он это начал.

— Хорошо, — произнёс Ярси и тоже растянул губы в улыбке. — Я хочу потратить это время на поиски колдуна старой крови.

* * *

— Тебе нужно принимать отвар каждые четыре часа, пока не восстановишь силы.

Ярси невольно поморщился.

— И как долго силы будут восстанавливаться?

— Дня три-четыре, ты потерял слишком много крови. Скажи спасибо, что вообще можешь двигаться, с такими ранами лежат, а не ходят.

Они пешком шагали вдоль леса. Единственного коня нагрузили сумками и вели на поводу. От деревьев ложились длинные тени, солнце клонилось к закату.

Собрались они быстро. Мэтжер перелил то, что варил в котелке в небольшую флягу, но прежде, чем закрыть, заставил Ярси сделать из неё несколько глатков. От вкуса жидкости тот едва не задохнулся, тело скрутило судорогой, и он с кашлем повалился на колени. Концентрация отвара оказалась намного более сильной чем в том, что он пробовал до этого. Лекарь лишь задумчиво наблюдал, как он корчится на траве, но не пытался ему больше помочь.

Потом Ярси шатаясь всё же поднялся на ноги, слабость почти исчезла, позволив ему принять вертикальное положение. Его спутник смерил будущего оборотня задумчивым взглядом и спокойно объявил, что такими темпами к ночи они вполне смогут добраться до ближайшего селения.

Полдня пути они провели в молчании. Мэтжер шёл впереди, вёл на поводу коня. Ярси, чтобы не упасть, приходилось цепляться руками за луку седла. Он почти не чувствовал боли, но не проходящая до конца слабость заставляла плясать перед глазами и деревья и траву, и дорогу. Мысли оставались до странности ясными, но думать ни о чём не хотелось. Слишком много вопросов и слишком непонятное будущее впереди… Может быть физическую боль и заглушил отвар, но сейчас его захлёстывала совсем другая боль — выжигающая страшной реальностью разум и рвущая на части сознание.

Не думать, не осознавать, забыть? Не получится. Неприятие происходящего заставляло лишь с горечью усмехаться. Ещё вчера он был пусть и бродягой, но человеком, мечтающим навестить родные