Читаем без скачивания Западня для олигарха - Альбина Скородумова

– Марина Юрьевна, на горячее вы что желаете – рыбу или мясо?

– Тимофей, спасибо, конечно, но я уже сыта.

– Я так старался, не отказывайтесь, пожалуйста, а то Владлен Алексеевич лишит меня премии.

На Тимофея было жалко смотреть. Он так искренне пытался понравиться Марине, что Троеглазов рассмеялся.

– Мы катаемся еще не больше часа, а ты уже горячее подаешь… – попытался поворчать Владлен Алексеевич. – Рано еще, лучше Марине Юрьевне вина налей.

– Это, конечно, с удовольствием, но только катаемся мы уже третий час.

– Нам спешить некуда, – заметил Троеглазов, – завтра суббота, законный выходной. Можно хоть всю ночь кататься. Вы, Марина, не против?

– Вы согласны слушать меня всю ночь?

– И весь следующий день. И всю следующую неделю, если вы, конечно, не сбежите от меня в Финляндию.

Марина вспомнила, что опять не позвонила Гюнтеру. Похоже, этот Троеглазов начинает за нее принимать решения, так как она второй день живет по графику, совсем ей не свойственному. Однако это совсем не так уж и плохо – подчиняться его воле. Интересно, к чему может привести такое подчинение?

Пока Тимофей довольно ловко производил перемену блюд на столе, Марина спросила у своего слушателя:

– Как вам моя версия о происхождении айяндаков? Убедительно?

– Не очень.

– Я так и подумала. Все, кому я хоть раз говорила об этом, убеждали меня в ее полной абсурдности. Но я почему-то верю, что все именно так и было.

Троеглазов закурил. Мифическая версия, подтверждаемая лишь записями какого-то Карынпачи, официальной науке неизвестного, не внушала ему доверия. Сказать прямо об этом Марине он не мог, не хотел ее расстраивать, но в то же время принимать решение о Походе, основываясь лишь на псевдонаучных предположениях… Бред!

– А как все-таки наука объясняет тот факт, что загадочная немая женщина, которая даже славянкой не была, умудрилась оказаться в наложницах Великого воина? У вас есть своя версия этого союза?

– Версия есть, но ее научного доказательства нет.

– И все же?..

– Немая девушка-ведьма не случайно оказалась в плену у Чингисхана. Скорее всего, она действительно владела даром предвидения или какими-то другими шаманскими технологиями, которые позволили ей все правильно рассчитать: как попасть в плен, как попасть на глаза Чингису и тому подобное. Ей просто нужно было, чтобы отцом ее ребенка стал Великий воин. Ведь известно, что принадлежал он к роду Борджигинов, прародительницей которого по легендам была мифическая Алан-Гоа – матерь всех монголов. К тому же он был зеленоглазым и рыжеватым, что, согласитесь, весьма странно для предводителя всех монголов, которые смуглы лицом и узкоглазы.

– Это как посмотреть…

– Да как ни смотри, даже в Сокровенном сказании говорится об этой его отличительной черте – необычном цвете глаз и волос, что свидетельствует об уникальности этого человека, о его неординарности. Кстати, другой не менее известный деятель времен восточного Средневековья, Тамерлан, тоже был зеленоглазым, светлолицым и рыжим. Возможно, этих воинов объединяет то, что они произошли от скифов-европеоидов.

– Кстати, у меня тоже волосы с рыжинкой. Возможно, я тоже стану великим человеком?

– Вообще-то я позиционирую вас как темного шатена. Это что касается цвета волос, а вот насчет всего остального, не берусь категорично утверждать обратное. Все данные для того, чтобы прославиться, у вас налицо. Да вы и так уже довольно известный человек и многого добились. И это при том, что у вас за спиной детдомовское прошлое. Таких людей, как вы, в России не так уж много.

Сказанное Мариной, похоже, приятно удивило Троеглазова. И совсем не тем, что Марина фактически сделала ему комплимент. Ему понравилось то, что она имеет представление о нем, значит, интересовалась. Это уже хорошо – видимо, не только про своего немецкого друга думает…

– А по поводу европейских черт лица у представителей кочевых племен вы зря удивляетесь. Когда я был в Китае, на самой границе с Алтаем, узнал, что там существует очень много свидетельств того, что задолго до нашей эры там жили люди со светлыми волосами и европейскими чертами лица.

– Вы там были? – удивилась Марина. – Искали там айяндаков?

– Искал, но не нашел…

Троеглазов закурил новую сигарету и призадумался.

За приятными разговорами собеседники не сразу заметили, что вышли в море, точнее, в Финский залив. Марина подошла к бортику, вдохнула воздух полной грудью.

Городские пейзажи за бортом сменились панорамой открытого моря. Марина за всю свою жизнь в городе на Неве ни разу не уплывала на катере так далеко в море, обычно прогулки оканчивались путешествием по рекам и каналам. А так, чтобы уйти далеко-далеко в синюю бескрайнюю даль… Нет, такого Марине никто не предлагал.

Троеглазов тоже встал из-за стола, подошел к ней. Подумал, какой молодец Тимофей, что так все продумал. Перед Мариной буквально на задних лапках стоит, чтобы только угодить. Вот и сейчас делает из капитанской рубки знаки, что надо бы снять пиджак и набросить на плечи девушки. Он, видимо, решил, что шеф испытывает к девушке самые нежные чувства, и старается от души – помогает Владлену Алексеевичу произвести на нее самое приятное впечатление.

Но Тимоша заблуждался. Ничего другого, кроме сугубо делового интереса, Троеглазов к Марине Рябининой не испытывал. Но разубеждать своего помощника не стал. Пусть старается, тем более что его спутнице старания Тимофея, похоже, нравятся. Он даже решил немного подыграть ему – снял пиджак и набросил на плечи Марины. Довольный помощник счастливо улыбался.

Ветер усилился и был уже не таким нежным и приятно холодящим кожу, как еще час назад, когда «Тайм-аут» бороздил не то Мойку, не то Фонтанку. Названия рек и речушек, пересекающих северную столицу, всегда вызывали у Троеглазова недоумение. Слишком уж непритязательные они были для такого величественного, гордого города, как Санкт-Петербург.

Марина лишь кивком головы поблагодарила своего кавалера, укутавшись в теплый, приятный на ощупь пиджак.

– Марина, а вы любите море? – спросил он после небольшой паузы, во время которой каждый думал о своем.

– Да, наверное…Как, впрочем, любой человек.

– А я люблю горы. Море мне кажется слишком уж однообразным, что ли… Нет в нем загадки.

– Вот Айвазовский с вами наверняка бы поспорил. Он всю жизнь его писал, и в каждой картине море у него совершенно разное.

– Я думаю, у него просто не было возможности побывать в горах. Я бы ему такие места показал, которые он просто не мог бы не написать.

– Как Рерих?

– Да, кстати, наш был человек. Горы здорово чувствовал. Особенно мне нравится его «Брахмапутра». Но у нас с вами есть прекрасная возможность увидеть всю эту красоту.

– Брахмапутру? Далековато будет.

– Нет, я не именно эту гору имею в виду. Уверяю вас, Алтай вам не меньше понравится.

– Вообще-то я там была не один раз.

– Никогда не нужно упускать возможность побывать в горах еще раз. Тем более что мы сможем совместить полезное с приятным. Поищем там место обитания наших общих любимцев айяндаков.

– Как вы ловко подвели меня к главной теме. Чтобы я не отвлекалась, да? Я готова и дальше рассказывать вам о них, это мой конек.

– А я готов и дальше слушать о них. Ведь это и мой конек тоже.

– Так на чем мы остановились?

Глава 8

Домой Марина вернулась под утро. Галина Алексеевна не спала, сидела на кухне с вязанием. Это означало, что она волнуется. Марина вспомнила, что последний раз мама вот так же сидела ночью на кухне, когда она только-только начала встречаться с Гюнтером. Это было года три назад.

Надо же, сколько времени прошло, а она по-прежнему держала на коленях все ту же бежевую не то скатерть, не то салфетку, вывязывая крючком какие-то немыслимо сложные, витиеватые узоры. Да и выражение лица почти не изменилось. Дежавю…

– Ты опять была с этим магнатом? – спросила Галина Алексеевна тоном, не предвещающим ничего хорошего. Марине ссориться совсем не хотелось.

– С ним. Бороздили акваторию Финского залива на чудном катере, обсуждали детали совместной поездки.

– И все? – Мать по-прежнему сверлила дочь сердитым взглядом.

– А ты что, хотела бы услышать признание, что я с ним предавалась разврату?

– Представь себе – да! Уж если ты по ночам начинаешь свои экспедиции обсуждать, то это вообще ни в какие рамки не лезет. Дочь, ты меня пугаешь, честное слово!

Конец ознакомительного фрагмента.