Читаем без скачивания Чёрные воды (СИ) - Каминский Андрей Игоревич

Ишпакай был одним из вождей могучей орды кочевников пришедшей в Прикубанье из степей по ту сторону реки Ра. Ворвавшись на Северный Кавказ и в Прикубанье, скифы схлестнулись в ожесточенной схватке, с такими же кочевыми ордами киммерийцев и их оседлых союзников — смуглых меотов. Разбив в нескольких сражениях киммерийский союз племен скифы двинулись по правому берегу Пшиза, облагая данью городки меотов, сжигая и разоряя те из них, что решили сопротивляться захватчикам с востока.

Дошла очередь и до этого городка, заложенного у слияния двух рек, отгороженного от степей дремучими лесами, тянувшимися здесь вдоль реки. Остальные меоты жившие по обеим берегам Пшиза называли этот городок «Пшидыохабль» что имело несколько странный перевод, — что-то вроде «Жилище князя пиявок». Когда же скифы пытались расспросить окрестные племена об этом городе, те отвечали неохотно и отрывочно. Было видно, что они боялись говорить об этом племени. Они намекали, что жители того городища — не совсем меоты, что в незапамятные времена здесь был настоящий город, построенный каким-то злым народом с запада. Еще более невнятно они говорили о боге-демоне, которому поклоняются в городке, о неведомых чудовищах выползающих из черного ила безымянной речушки, о людях пропадающих без вести в окружавших городок дубравах. Меоты страшно боялись Пшидыохабля и старались обходить его десятой дорогой.

Может Ишпакай и послушался бы совета своих меотских сопровождающих и оставил городок в покое. Однако, сами поклонники черного культа решили бросить вызов степным пришельцам. Видимо, понадеявшись на свои леса, меоты совершили набег на разбитый в степи лагерь скифов. Те как раз накануне отмечали праздник Артимпасы, богини любви и красоты, большинство кочевников спало, вповалку пьяные. Немногие же часовые, выставленные Ишпакаем, были убиты, не успев поднять тревогу. Как говорили окрестные меоты, здесь не обошлось без колдовства. Одиннадцать человек было похищено из лагеря, из них трое скифских девушек, — в те времена женщины скифов еще ходили в походы и сражались наравне с мужчинами. Затем похитители спешно отступили в свои чащобы.

Скифы и впрямь не особенно горели желанием пробираться сквозь мрачную чащу, к городищу о котором ходили слухи один другого страшнее. Но и оставить без внимания этот набег Ишпакай тоже не мог. Сколь бы ни был силен страх перед чужими колдунами, сильнее его был стыд от того, что на них напали презираемые ими меоты и не просто напали, но еще и сумели украсть их воинов и их женщин. Большее оскорбление для гордых степняков придумать было трудно. Неудивительно, что три сотни скифских воинов во главе с самим царем отправились через лес к Пшидыохаблю. Дорогу им вызвались показать несколько меотов из ближайшего племени псессов. Помогали они отчасти из страха перед грозными пришельцами, отчасти в надежде, что, доселе непобедимые скифы смогут справиться и с Ужасом, в течении тысячелетий терзавшим эти земли. По тайным тропам, под сенью могучих дубов двинулся скифский отряд на логово дерзких врагов.

Поначалу Ишпакаем двигали лишь мотивы военные, — в глазах меотов ни одно нападение на скифов, на должно оставаться безнаказанным. Скифский вождь даже был готов пощадить город, — если ему заплатят большой выкуп и вернут всех пленников живыми и невредимыми. Но вскоре скифы вышли к берегу лесной речушки с черной водой. На её берегу была обширная утоптанная площадка, очищенная от всякой растительности. Здесь виднелись следы нескольких кострищ, окруживших массивный черный монолит, который как показалось скифам, зарос бурым мхом. Но подойдя поближе они поняли свою ошибку, — могучий камень весь залит кровью, кое-где еще не просохшей и влажно блестевшей в редких солнечных лучах, пробивавшихся сквозь толщу веток и листьев. В самих кострищах лежали обгорелые кости, в воздухе еще витал запах паленого мяса. Еще больше костей было разбросано по всей поляне, — старых, потемневших, трухлявых и совсем новых белых, с остатками кожи и мяса. На некоторых из костей скифы с содроганием различали следы зубов, — и не только звериных.

Но самое страшное зрелище скифы увидели когда обошли монолит с другой стороны. К реке он видимо был обращен своей лицевой стороной, — здесь горел самый большой костер. А еще перед ним возвышалась настоящая пирамида из черепов, — сотен людей некогда принесенных в жертву болотным богам. И на самой вершине этой страшной пирамиды виднелись одиннадцать голов — девять мужских и трое женских. Словно насмешку на каждой из жертв были оставлены все её украшения, волосы запрядены в скифскую прическу. Большие трупные мухи уже вились над этими головами и невыносимый смрад гниения разносился по поляне..

Кочевники не тратили слов на пустые слова и рыдания, — по приказу Ишпакая они собрали в одну кучу останки своих товарищей, и обвалив их хворостом подожгли. А затем стоя пред костром каждый из скифов поклялся на своем мече, богам войны и Грозы — Вайу и Папаю, что вырежет всех жителей Пшидыохабля, а сам город разрушит до основания. Дело было конечно не в жестокости нападавших, — в конце концов и скифы пили кровь поверженных врагов, делали чаши из их черепов и полотенца для рук — из скальпа. Но это были именно скифские обычаи, никому из презираемых ими оседлых племен не было позволено поступать так с гордыми воинами степей. Тем более есть их мясо, — сама мысль о том, что тела убитых пожирали, словно убитых оленей или сайгаков, почему-то казалась Ишпакаю особенно оскорбительной.

Выйдя наконец к проклятому городищу скифы, увидели, что их там уже ждали. Было ли тому причиной магия, либо просто кто-то из меотов нашел способ пробраться к Пшидыохаблю и предупредить об опасности? Как бы то ни было, перед широким рвом выстроились шеренги воинов, одетых в панцири, с круглыми щитами и длинными стальными мечами. Вождь скифов понял, что это и впрямь был народ, сильно отличающийся от всех остальных меотов, — уже по тому как он наступал, безукоризненно держа строй, было видно наследие военной науки цивилизованного народа. Внешне они напоминали меотов, но их кожа была немного светлее, а черты лица выдавали примесь некоей другой крови. Разумеется Ишпакай, родившийся в диких заволжских степях, ничего не знал о наследии великой Атлантиды, но и он понял, что этот бой будет сильно отличаться от всех других.

Не дожидаясь, когда враги подойдут поближе, Ишпакай приказал стрелять. Прирожденные лучники, скифские воины раз за разом обрушивали на врага целые тучи своих стрел с листовидными наконечниками. Несмотря на доспехи и щиты оборонявшихся лучники с необычайном искусством находили малейшие прорехи в их защите. Немало солдат противника рухнули наземь, с стрелой в горле. Жители Пшидыохабля попытались дать ответный залп, но и по дальности и по меткости их луки существенно уступали скифским. Все таки их было гораздо меньше, чем скифов и стрельба кочевников делала шансы еще более неравными.

Песчаный мыс был достаточно длинным и скифы могли себе позволить отъезжать дальше, по мере приближения врагов, продолжая поливать их стрелами. Наконец, когда Ишпакай решил, что враги отошли далеко от городища, он решил что час настал.

— Вайу-у, — завизжал он, подняв над головой меч и пришпорив коня. Вместе с ним этот же крик издали и остальные скифы. Сразу перестроившись клином, скифская кавалерия устремилась вперед. Стальной клин врубился в построение атланто-меотов, глубоко врезавшись в него. Длинные скифские копья с тяжелыми наконечниками, раскалывали щиты, пробивали панцири и тела врагов. Многие скифы, отбросив неудобные в свалке копья, рубились короткими акинаками и боевыми секирами. Скифы обезумели от жажды крови, с именем своих воинственных богов на устах они впадали в кровавую горячку, некоторые из них прыгали со своих коней прямо в гущу боя, рубя направо и налево. Даже насаженный на вражеское копье скиф, старался достать врага. Но и атланто-меоты сражались с отчаянной яростью, — изо всех сил стараясь сомкнуть свои ряды, они рубились с мрачным упорством фанатиков. Слишком долго они правили этими краями, опираясь на свою жуткую магию. И никто из жителей Пшидыохабля не собирался уступать свое вековое превосходство каким-то кочевникам. Шла война не просто двух народов, — две цивилизации, два полярно противоположных миропонимания, оспаривали друг у друга право на господство над этими землями. Здесь столкнулись передовые отряды Великой Степи и последние солдаты Океана, и каждый из них был свято уверен в своей правоте.