Читаем без скачивания Черная ночь Назрани - Фридрих Незнанский

Пока они ведут позиционную борьбу, в которой Аштреков ничем не уступает следователю. Проверить утренний визит прихожанина в мечеть и содержание тамошних разговоров вряд ли возможно.

— От меня-то что хотели узнать?

Вот это уже похоже на нормальную реакцию. Сразу ведь должен был возмутиться.

— Мы всех сотрудников опрашиваем. Многие защищали здание прокуратуры. Многие не могли добраться, были на других объектах. Нужно составить общую картину происшедшего и найти виновных; Ведь редкая семья не пострадала.

— Ай-ай-ай. В такое время я спал как убитый. Никого не защищал, все события проспал. Даже жалко.

— Что же жалеть. События горестные.

— Надо будет узнать у знакомых. Все ли живы-здоровы. Скоро освобожусь, позвоню. — Аштреков кивнул на тазик. — Плов затеяли.

Судя по высоте морковной пирамиды, плова готовилось, по крайней мере, на роту.

— Праздник какой-нибудь?

— Зачем праздник? Просто вкусно. Мы каждый день вкусно едим. Живем, как в иншаалла, рай по-вашему. Питаемся плодами из тех, что сами выбираем, и мясом из тех, что сами пожелаем. Это в Коране сказано. Заходи, если соскучился по хорошему плову. Тут на всех хватит.

Не совсем ясно, нужно говорить ему про гибель Бритаева или нет. Если за Зауром приходил он, то сейчас сыграет фальшивое сочувствие. Если то был другой охранник, то Аштреков все равно узнает про похороны, сотрудники ему наверняка позвонят. Поэтому он говорить не будет, а уж в зависимости от того, придет ли тот на кладбище или нет, можно будет сделать какие-то выводы.

Турецкий раскрыл пачку сигарет и предложил Аштрекову.

— Спасибо, не курю, — сказал тот.

Глава 11

ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ

У генерал-майора Круликовского имелась такая черта — искренне корить себя в душе за допущенные ошибки. Это случалось после всякой промашки, и был он тогда к себе беспощаден. Бывало, попадет в автомобильную аварию и клянет себя: «какой же болван! Разве можно было сюда поворачивать! Видел же, слева машина». Или — в молодости — вильнет от жены, погуляет с барышнями, а потом устраивает себе беззвучную выволочку: «Ну что же я, подлец, делаю! Опять не удержался. Бедная моя Ниночка». Несправедливо наорет на солдатика, после чего еще гораздо хлеще отругает за грубость самого себя. Но, повторяем, подобные раскаяния происходили в глубине души. Прилюдно в своих ошибках Сергей Владиславович не признавался. Тут уж никакого самоедства. Кремень. Юлил, словно уж, и выкручивался до последнего. Лишь бы оправдаться, а еще лучше — свалить свою вину на кого-нибудь другого.

Не стал исключением в этом смысле и чудесный вечер понедельника, проведенный начальником УФСБ в гостях у Османа Рашидовича. Круликовский начал ругать себя на чем свет стоит, едва захлопнув дверь и спускаясь по лестнице. «Черт побери эти шахматы вместе со всеми их комбинациями! — проносилось в голове. — Лучше бы я, идиот, сразу сдался, чем в такое время двигать фигуры». В машине включил телефон, начал названивать кому только можно, приказывать. Дома тоже было не до сна.

Картина складывалась, мягко говоря, не из приятных. Трудно было ожидать разгрома такого масштаба. Стычки происходили в самых узловых точках республики. В Слепцовской интенсивно обстреливался аэропорт, там погиб начальник охраны. Сильная перестрелка произошла в Карабулаке. Ранено семь милиционеров, погибли один фээсбэшник да какой-то случайный прохожий. Кое-что происходит по мелочам — расстреляно много постов ГАИ, заняты ключевые дороги, перекрыта трасса «Кавказ», это все быстро поправимо. Самые крутые дела творятся у него под боком, в Назрани. В город ворвались порядка двухсот — трехсот вооруженных боевиков. У всех дорогая заграничная экипировка, очень хорошие приборы ночного видения. Бандиты окружили здание МВД, вневедомственной охраны, регионального управления погранотряда и тому подобные заведения силовиков. Обстреливали их из автоматов, гранатометов и минометов. Кажется, у них имелась чуть ли не установка «град». Взорвали «уазик» с омоновцами, в нем погибли одиннадцать человек. И все это время генерал-майор азартно играл с Резоевым в шахматы. «Никогда себе этого не прощу! Уж не специально ли этот мерзавец заманил меня, чтобы отвлечь от дела и ослабить нашу оборону?! Нужно будет проверить».

Изучив пассив, Круликовский начал размышлять о том, что сможет предпринять в свое оправдание. Во-первых, спасибо его заместителю Лаженцеву — полковник догадался вызвать дополнительные силы из Северо-Кавказского управления погранслужбы. Не сразу допер, но лучше поздно, чем никогда. Вертолеты с пограничниками уже здесь, сюда от Ставрополя сорок минут лета. Вот чего Лаженцев не догадался, так это помочь местной милиции. А ведь террористы даже пытались отбить у тех следственный изолятор. Разграбили два оружейных склада. То, что не успели стащить, сожгли. Господи, эти боевики доведут его до инфаркта. Но, слава богу, они, кажется, начинают отступать.

Сергей Владиславович включил телефон:

— Лаженцев, вы преследуете боевиков.

— Преследовать? — уточнил тот.

— Вы их уже преследуете, полковник, — процедил он, — давно. Поэтому и не смогли прийти на помощь милиции. Не можем же мы разорваться.

— Понял, — подтвердил заместитель. Из-за сильной простуды — в воскресенье сдуру искупался в горной речке, ездил с друзьями на шашлыки, — полковник не чувствовал в себе ни на грош воинственности и вовсе не рвался в бой. — Похоже, они направятся в сторону Северной Осетии. Во всяком случае, часть из них.

— Сейчас я так и сообщу в Москву. Они обалдеют от неожиданности.

— Товарищ генерал-майор, мы уже сообщали им информацию о готовящемся нападении террористов.

Ах-да, совсем из головы вылетело. Была же черная меточка, но какая-то легковесная, сильно смахивала на дезу. Поэтому Круликовский не стал здесь паниковать, не переслал информацию в аппарат ингушского президента. Лишь на всякий пожарный случай сообщил о ней в Москву. Должен же он время от времени о чем-то сообщать, иначе подумают, будто он здесь ничего не делает.

— Слушай, полковник, тогда получается, с нас вообще взятки гладки.

— Могут спросить, почему мы не довели информацию до здешних силовиков.

— А вот это уже не их собачье дело! — взорвался Сергей Владиславович. — Сами наплодили здесь кучу всяких структур. На каждый шаг требуется согласовывать десять бумажек в разных инстанциях. О какой согласованности может идти речь! Кстати, это идея. Сделать одним из пунктов моей предвыборной программы вопрос о консолидации. Пример примитивный, но верный — веник сломать трудно, а по прутику переломать легко. Нужно собрать всех силовиков в единый кулак. Иначе между ними вечно будут разброд и такая же неразбериха, как сегодня. Необходимо предусмотреть создание единого оперативного штаба, чтобы в кульминационный момент не пришлось ждать команды из Кремля. Вот на что я сделаю упор в своей программе.

— Совершенно верно, товарищ генерал-майор. В сложившейся позиции это сильный ход конем. — Шахматная терминология тоже была не чужда Лаженцеву.

— Так что не падай духом, полковник. Мы с тобой на этом деле еще и наварим.

Сергей Владиславович лег спать, но заснул не сразу. Видно, разнервничался.

Глава 12

ДЕВУШКА ИЗ «ВИКТОРИИ»

После разговора с охранником Александр Борисович подошел к «Волге». К тому времени Тавасиев уже развернулся и был готов отправиться в дальнейший путь. Сев в машину рядом с ним, Турецкий попросил:

— Погодите трогаться. Хочу посмотреть, следит ли Аштреков за нами.

Перегнувшись через спинку кресла, Турецкий сделал вид, будто что-то достает с заднего сиденья.

— Смотрит, — сказал он, опустившись на место.

— Обычное любопытство. Новый человек, к тому же из Москвы.

— Он меня только что видел. Какая разница, на чем я приехал. Да и плов нужно готовить. Не нравится мне это.

— Удалось вам что-нибудь узнать? — поинтересовался Тавасиев.

— Ничего путного. Говорит, всю ночь спал мертвецким сном, знать ничего не знает.

— Может сказать неправду.

— Да уж на Коране не клялся.

— Про гибель Бритаева он знает?

— Даже не заикнулся об этом. Я ему ничего не стал говорить. Хочу посмотреть, придет ли он на похороны.

— Это что-то характеризует?

— Виновный не придет, — коротко сказал Турецкий и перевел разговор на другую тему: — А что эта ваша знакомая, с которой вы сейчас повстречались? Она давно здесь живет?

— Тамара Негутина. По-моему, всю жизнь. Во всяком случае, сознательную.

— Значит, знакома со славным семейством Аштрековых.

— Скорей всего.

— Хорошо бы с ней поговорить.

— Можно зайти. Она сейчас дома.

— Раз уж Аштреков пялит на нас глаза, заходить не стоит. Нельзя подставлять людей. Как бы ее вызвать?