Очевидно, Сигил еще не прознал про новый подход Тайлы к уничтожению демонов: она научила Хранителей различать злых демонов и безвредных. И этот шаг принес им немало демонов-информаторов. Она также ввела политику поимки вместо убийства, когда дело касается оборотней. Ведь некоторые из них не причиняют вреда намеренно — они убежали из своих клеток или, как новички, еще не понимают, что происходит с ними три ночи подряд в полнолуние. Уничтожать надо только тех, для кого человеческая жизнь ничего не стоит.
Кайнан вынужден был признать, что после шаткого начала у эгисов из Тай получился отличный регент.
— Привет, пехота.
Кайнан стиснул зубы при звуке голоса Рейта, делая последний стежок на ране своей пациентки. Эта женская особь из семейства нитхалумов вела себя на удивление тихо во время процедуры, хотя для этого вида, похоже, характерен вечный злобный оскал. Нитхалумы не принадлежат к его любимому виду демонов в качестве пациентов, но их жестокость направлена на других демонов, не на людей, поэтому он не испытывал угрызений совести из-за того, что возвращает нитхалума в общую популяцию демонов.
Кроме того, эта особь была ранена, когда на нее напал и изнасиловал постэсгенезисный демон-семинус, и Кайнану хотелось, чтобы она нашла ублюдка и разорвала его на части. Она, возможно, беременна, но с этим он ничего не может поделать.
Кайнан оглянулся на Рейта, который маячил в дверях операционной, и его нахальная ухмылка так и напрашивалась на то, чтоб стереть ее с физиономии кулаком.
— Чего ты хочешь?
— Главным образом подразнить тебя.
— Клянусь Богом…
— Ай-ай-ай. — Рейт погрозил ему пальцем. — Нельзя делать это в больнице демонов.
Кай глубоко вздохнул и сосчитал до пяти, что, по словам Эйдолона, помогает, когда имеешь дело с Рейтом. Ну, может, Эйдолону и помогает, ведь Рейт не спал с его женой. Конечно, Рейт отрицает, что спал с Лори, но честным и надежным его никак не назовешь. И если он такой до наступления эсгенезиса, то после него он и вовсе слетит с катушек.
— Если б не магическая защита, я бы надрал тебе задницу, — огрызнулся Кайнан.
Рейт рассмеялся, потому что это была пустая угроза. Кайнан — опытный воин, тренированный как эгисами, так и, до этого, армией, но демон-семинус — мастер всех боевых искусств, известных как людям, так и демонам. Кроме того, девяноста девяти лет от роду, у него на семьдесят лет больше опыта, чем у Кайнана. Рейт справится с ним одной левой и даже не вспотеет.
— Ты насмешил меня, человек. Что ж, живи пока, — осклабился Рейт, как говорил каждый день в этой своей обманчиво добродушной манере. — Что-нибудь слышно от Шейда?
— Нет.
И это плохо. Вчера вечером Эйдолон отправил команду на поиски Шейда и Скалк, когда они не вернулись с вызова и не отвечали на радио— и телефонные звонки. Команда прибыла на последнее известное местонахождение Шейда, но не нашла никаких следов парамедиков.
— А разве ты не можешь его почувствовать?
— Если очень постараюсь. Но только если он сам в это же время будет пытаться или испытывает достаточно сильную боль…
Рейт, охнув, осекся. Упав на колени, он схватился за живот, согнулся пополам. Светлые волосы скрывали лицо, но его боль была очевидна в том, как надломился голос.
— Черт, — простонал он. — Ох, черт побери.
Кайнан развернулся, надавил на кнопку внутренней связи.
— Эйдолон! Операционная два, Быстро! — Он присел рядом с Рейтом. — Эй, старик, что случилось? Скажи мне, что болит?
— Шейд. — Рейт поднял голову, и в его голубых глазах, так непохожих на черные глаза братьев, стояли слезы. — Шейду больно.
* * *
— Ах ты, ублюдок!
Шейд кинулся на сукина сына в балахоне, но цепи с силой отдернули его назад. Невыносимая, мучительная скорбь живьем сдирала с него кожу, словно нож мясника. Восемьдесят лет он не испытывал такого, с тех пор как его легкомыслие стоило жизни всем его сестрам-амбер, кроме одной. Теперь и эта, единственная выжившая, сестра, которую он поклялся защищать, мертва.
— Кто ты? Покажись же, трус!
— Кто я? — Существо в балахоне двинулось вперед. — Ты на самом деле хочешь знать?
Зарычав, Шейд снова прыгнул, натянув цепи.
— Нет. Я просто так сотрясаю воздух, дерьмо ты собачье.
— Как мелодраматично.
Черный Балахон поднял руку и снял маску, отвратительную штуковину из шкуры и волос, но лицо его по-прежнему скрывалось капюшоном.
— Кто ты?
Медленно фигура откинула капюшон с головы.
— Я твой брат.
С безумно колотящимся сердцем Шейд вглядывался в лицо Рейта. Его голубые глаза. Его золотистые волосы. Его дерзкая ухмылка, обнажающая клыки вампира. Но флюиды не те. Как и прежде, когда Черный Балахон пытал Шейда, флюиды казались размытыми.
— Ты не Рейт.
— Я этого и не говорил. — Он щелкнул языком по одному клыку, точно как это делает Рейт. — Но если это тебя хоть немного утешит, мне нужен был Рейт. Не Скалк. Почему она осталась на дежурстве вместо него?
Холодная дрожь пробежала по позвоночнику Шейда. Рейт ездит на «скорой» только раз в месяц. Откуда этот ублюдок узнал, что вчера было дежурство Рейта? Если б Рейт явился по расписанию, Скалк не вызвали бы и Рейта вместе с Шейдом захватили бы хоулы. Так как же Черный Балахон узнал, если только…
Ну, конечно: Солайс. Как давно эта сука шпионит за ним и его братьями?
— Я ничего тебе не скажу, дерьмо собачье.
Шейд нарочно говорил неторопливо, пропитывая каждое слово своей ненавистью.
Найтлэш засунул свой жуткий трофей назад в сумку, и сердце Шейда едва не разорвалось от горя.
— Знаешь, она выкрикивала твое имя, — сказал лже-Рейт. — Проклинала его, на самом деле.
Улыбаясь, он закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно вбирая в себя звук ее криков, запах ее агонии.
Это существо, которое подпитывается страданиями, и Шейд не станет играть в такую игру. У него обширный опыт с подобными демонами, и как бы Шейду ни хотелось разорвать ублюдка на части, он знал, что сейчас должен руководствоваться не эмоциями, а холодным расчетом.
А после того как получит что хочет, он уж позаботится, чтобы этот сукин сын дорого заплатил за смерть Скалк.
Руна чувствовала ледяную ненависть, сочащуюся из пор Шейда, когда он застыл на месте, балансируя на раненой ноге, как будто ее укус был не более чем простой царапиной.
— Ну давай, делай то, за чем пришел.
Его голос, сильный и глубокий, хлестал как плеть.
Его противник зашипел и бросился вперед, остановившись, однако, вне досягаемости Шейда.
— Я всегда ненавидел тебя. Почти так же сильно, как твоего жалкого младшего братца.
