Читаем без скачивания Держись, акробат - Лябиба Ихсанова

— А как они попали в школу?

— А как ты попадаешь? Вошли с улицы.

— А я думаю, что это кто-то из ребят взял фотографию.

— Фото же нашли в квартире, которую ограбили!

— Ну и что? Разве у нас нет таких акробатов, которые могут влезть в окно?

Все посмотрели на меня. И тут я вспомнил, что тот «племянник» тоже знал мое прозвище! Вот к чему привело дурачество на дне рождения Наиля. Теперь надо было не выдать себя.

— Будешь болтать, я с тобой поговорю! — пригрозил я Олегу, который ляпнул про «акробата».

Меня поддержала Света:

— Всегда ты, Олег, ни с того ни с сего как ляпнешь…

— А ты всегда за Фаиля заступаешься!

Но их перебила Зубаржат:

— А почему, интересно, вор выбрал именно карточку Савии?

И опять с дурацким смехом влез Олег:

— Он в нее, наверное, влюблен!

Ребята загоготали. Я отошел в сторону и сделал вид, что готовлюсь к уроку. Расстегнул портфель, достал тетрадь. А сам думал об одном: «Что же будет завтра, когда они узнают правду?»

Начались уроки. Первым была история. Не успела учительница войти в класс, как вскочила Зубаржат и затараторила:

— Знаете, с Доски отличников украли карточку Савии…

— Агзамова, начался урок, — сделала ей замечание Зоя Михайловна.

Но разве Зубаржат можно остановить, когда у нее такие сногсшибательные новости? Если она их не выплеснет — того и гляди, может лопнуть.

— Говорят, что карточку взял вор, который грабит квартиры!..

Класс зашумел. Ясно было, что не только Зубаржат, но и остальные ребята готовы обсуждать это до бесконечности.

А я сидел в страхе и был уверен, что учительница меня не спрашивает только потому, что давно махнула на меня рукой. «С ним бесполезно разговаривать, решила, наверное, Зоя Михайловна, думал я. — Пусть растет кем хочет: хулиганом, вором, это его дело». Ведь не захотела она со мной говорить в тот вечер, когда оставила меня. Начала почему-то меряться силой…

Учительница не дала разгореться страстям.

— Да, неприятная история, — спокойно сказала она. — Но пока следственные органы не разберутся, мы не должны этим увлекаться. Я не думаю, что в этой истории замешан кто-либо из нашей школы. А сейчас нам следует спокойно продолжать урок.

Значит, учителям тоже еще ничего не известно? Вот почему в школе так спокойно, нет никакой паники и, кроме нашего класса, нигде не обсуждают это событие. Но все равно рано или поздно все узнают, и тогда никому не докажешь, что ты не вор. Даже если будешь кричать об этом с утра до вечера.

— Шакиров, ты почему ничего не делаешь? Плохо себя чувствуешь? — услышал я голос Зои Михайловны и поднял голову.

Она стояла около меня и смотрела на мою чистую тетрадь. Я покачал головой.

— Работай, работай, — сказала она и погладила меня по голове.

Мне стало так жалко себя, что на глаза навернулись слезы. Как я ни старался удержать их, одна слеза все-таки плюхнулась на парту. Я увидел за очками широко раскрытые глаза Светы. Она схватила лист бумаги, что-то написала на нем и пододвинула ко мне.

Я прочел: «Тебе плохо?» Мне не хотелось разговаривать, и я опять покачал головой. Но Света не поверила и снова написала:

«Попроси разрешения и уходи домой. Я тебе потом все объясню. Домашнее задание сделаем вместе».

Недаром я отношусь к ней, как к сестренке. Мне вдруг захотелось все ей рассказать, свою тайну. Я был уверен, что она никому никогда не проговорится. Я написал на ее листке:

«Фотографию сорвал я. Помнишь, когда Зоя Михайловна выгнала меня с урока?»

Света прочла, посмотрела на меня и покраснела. Потом перевернула лист и начала писать. Быстро перечеркнула и написала снова. Я прочитал: «Ничего не понимаю». Взял лист и написал: «Я был в комнате тети Клавы и обронил там карточку».

Света почему-то улыбнулась и выжидающе смотрела на меня. Она думала, что я пошутил и сейчас буду над ней смеяться. Она уже приготовила кулак, чтобы поддать мне под ребро.

— Ты шутишь? — прошептала она.

— Нет. Это правда.

Учительница смотрела в нашу сторону. Мы склонились над тетрадями. Я не знал, что писать, потому что прослушал все объяснения и не понимал задания. Света подвинула свою тетрадь поближе ко мне.

— Переписывай, — шепнула она. — На перемене объясню.

12

Уроки шли один за другим, но новостей никаких не было. Мне уже стало казаться, что вообще ничего не произошло, что все это мне приснилось, а теперь я проснулся и очутился в своем шестом «В».

Я уже жалел, что поделился со Светой. На одной из переменок она подошла ко мне и шепнула на ухо:

— Фаиль! Ты должен рассказать всему классу!

Я рассердился: зачем она напоминает мне об этом, когда все вокруг уже давно все позабыли. Когда она подошла еще раз, я не выдержал:

— Не суйся, куда тебя не просят. Сам знаю, что надо делать… Проболтаешься — смотри!

Света, конечно, обиделась, чуть не заревела, но я убежал в конец коридора, где мальчишки устроили кучу малу. Света надулась и больше не разговаривала со мной.

Заканчивался последний урок. Прозвенел звонок, но не успел еще учитель выйти из класса, как снова появилась Зоя Михайловна. Она подняла руку:

— Останьтесь на десять минут. Надо поговорить. После шестого урока оставаться никому не хотелось. Даже смирный Наиль не выдержал.

— Зоя Михайловна, очень есть хочется! — сказал он. Она ничего не ответила и молча села за стол. «Сейчас начнется», — подумал я. Я струсил, готов бы провалиться сквозь землю. Зоя Михайловна молчала. Я съежился, стараясь стать как можно незаметней.

Ребята не успокаивались, все хотели понять, почему нас оставили после уроков. Больше всех старалась Зубаржат. Она называла одну причину за другой.

— Наверное, на воскресенье намечается поход в цирк? — высказала она еще одну догадку.

— В цирке мы уже были, — со смехом подхватил Олег.

— Когда? Чего ты болтаешь?.. Когда мы были? — загудели ребята.

— А в день рождения Наиля. Вы что, забыли? Не помните, какой мировой трюк показали? — ответил Олег.

Все рассмеялись и повернулись ко мне. Я не хотел отвечать, но не выдержал и дал Олегу сумкой по спине.

— Зоя Михайловна! Акробат дерется! — пожаловался Олег.

— Он сам дразнит Фаиля, — наябедничала на него Зубаржат.

Обычно за меня всегда заступалась Света, но на этот раз она промолчала.

— Успокойтесь! — строго сказала Зоя Михайловна. — Нам надо очень серьезно поговорить. Вы, наверное, слышали…

— Слышали, слышали! — снова выскочила Зубаржат. — Воры украли карточку Савии…

— Фотографию взяли не воры, — тихо произнесла Зоя Михайловна. — Это проделка ученика нашей школы.

Мне казалось, что она все время смотрит на меня, ждет чего-то. Но сейчас я не мог глядеть ей в глаза, все время отворачивался. То смотрел в окно, где было видно темнеющее небо с уже встающей круглой, как футбольный мяч, луной; то глядел в пол и мечтал о том, что хорошо бы выпить стакан холодной воды — совсем пересохло горло; то поднимал голову, но смотрел не на Зою Михайловну, а на Свету.

Света не хотела со мной разговаривать. Глаза ее из-под очков говорили: «Трус, трус, почему ты не встанешь и не сознаешься?» Зачем только я открылся ей? Разве можно девчонкам доверять тайну? Света чересчур уж справедливая, она может меня выдать. А может быть, уже выдала и Зоя Михайловна все знает? Поэтому она и смотрит все время в мою сторону, хочет, чтобы я признался перед всем классом?

Время тянулось невыносимо медленно. Будто бы мы сидим не десять минут, а целых десять часов. Я опять посмотрел в окно: луна почти поравнялась с партой Наиля. Я вспомнил о балконе в их квартире, и мне показалось, что я до сих пор болтаюсь, ухватившись за решетку. Но тогда меня выручил дядя Джамиль, а сегодня?.. Сил уже не было.

Я не вытерпел и поднялся.

— Ты хочешь что-то сказать, Шакиров? — сразу же спросила Зоя Михайловна.

Мне даже показалось, что она улыбается, а глаза у нее добрые-добрые. Она, наверное, ждала, что сейчас я во всем признаюсь. Но у меня не хватило смелости, и я сказал первое, что пришло в голову:

— Я хочу сказать, что десять минут уже прошло.

— Да, да, вы свободны, — не сразу проговорила учительница, но сама осталась сидеть за столом.

Класс тоже сидел на местах. Только один я торчал, как столб.

— Значит, кто-то в нашей школе завидует Савии, тому, что она хорошо учится и что ее фотография висит на Доске отличников? — спросила вдруг Зоя Михайловна.

Я взял сумку и в полной тишине направился к двери. Не успел я сделать и трех шагов, как Олег подал команду:

— Ать-два, ать-два!

Я сделал вид, что поддержал его шутку: выгнул колесом грудь и парадным шагом вышел из класса.

Дверь закрылась. Я оказался опять один в коридоре. Тихо, как в лесу. Что же теперь делать: уходить или подождать, когда выйдут ребята?.. Интересно, а почему они не выходят? Наверное, говорят обо мне? Я прислушался. Ничего не было слышно.