Читаем без скачивания Бассейн с крокодилами - Дарья Донцова

– Убирайтесь, а то и милицию можем вызвать. Хулиганка! Раз продала квартиру, так освобождай жилплощадь.

Анечка чуть не зарыдала. В сумочке у нее как раз лежала только что полученная стипендия. Вместе с копейками, оставленными Аркадием, должно было хватить на билет до Москвы.

Ей повезло, и в восемь вечера она уже стояла в Домодедово. Адреса Аркадия Нюся не помнила, но храбро пошла в милицию и, рассказав всю историю, попросила объяснить, как найти таинственную ФСБ. Усталый милиционер с жалостью поглядел на девушку, но все же выяснил, что Воронцов Аркадий Константинович действительно прописан в Москве, в коттеджном поселке Ложкино. Дали ей и наш номер телефона.

– Это он, – радостно выкрикнула Аня, – хорошо помню, как записывала – Ложкино! Все никак не могла вспомнить.

Денег у нее не было, на звонки почему-то никто не отвечал. Сердобольный дежурный дал 40 рублей, и Нюся храбро двинулась в путь. Промокла, замерзла, устала, ужасно хотела есть и пить, но все же добрела до цели. Двухэтажное каменное здание вселило в ее душу надежду. Именно так, по мнению дурочки, должен был выглядеть дом генерал-лейтенанта и оперной певицы…

– У меня стянули сумку, – пояснил Кешка, – а там лежали деньги, телефон, ну и паспорт. Номер-то я отключил, на деньги наплевал, паспорт получил новый.

– Почему мне не сказал? – накинулась на него Ольга.

– Подумал, чего зря волновать, – каялся Аркашка.

– Какая сволочь! – закричал Дениска. – Попадись он мне в руки! Гадина! Сироту обманул…

Нюша тихонько заплакала. Ольга погладила девушку по голове.

– Ладно, ладно, успокойся. Сейчас помоешься, поешь, выспишься. А завтра подумаем, как поступить.

– Надо Александру Михайловичу сказать, – влезла Манюня, – пусть поймает суку.

– Маня, – укоризненно сказала Оксана, – что за выражение!

– Молчи, мама, – велел Денька, – это еще мягко сказано. А Дегтярева и впрямь надо попросить.

«Боюсь, ему сейчас будет некогда, – подумала я. – Полковник занят избавлением подруги от пожизненного заключения».

Глава 6

В фирму по продаже детского питания я явилась к двум часам. Предварительно заехала в ГУМ и накупила элитной косметики. Больше всего о начальстве знают секретарши, а их сердце дрогнет при виде пудры и помады «Ланком» за смешные деньги.

Так и вышло. Тоненькая черноволосая девушка моментально выбрала ярко-красную упаковку и подозрительно спросила:

– Подделка, что ли?

– Ни в коем случае! – заверила я ее. – Просто рекламная акция. Вот посмотрите тени.

Минут десять мы азартно перебирали коробочки и баночки. Потом я спросила, кивая на дверь с табличкой «Начальник»:

– Можно предложить вашей директрисе?

Секретарша, назвавшаяся Верочкой, покачала головой:

– Мы сейчас без руководства, да и раньше мужчина работал, Точилин Константин Яковлевич.

– Уволился? – равнодушно спросила я, сгребая косметику в сумку.

Вера помотала головой.

– Умер от инфаркта. Вот уж Надежда убивалась, просто черная ходила, да и понятно…

Я затрясла головой, пытаясь вернуть мысли на место.

– Как умер?

– Просто. Вечером лег спать, утром не проснулся – говорят, мгновенная смерть.

– А Надежда – кто такая?

– Фомина, начальница отдела рекламы.

– Зачем ей убиваться?

– Ха! – ухмыльнулась Вера. – Надьке полтинник подкатывает, особого образования нет. Диплом ей в городе Иваново выдали, в педагогическом институте. Ну что такая умеет?

– Так уж прямо ничего и не умеет?

– Она лентяйка, постоянно бюллетенит, на здоровье жалуется, ноет…

– А Точилина такое положение устраивало?

– Небось не очень, – вздохнула Вера, – а куда денешься?

– Почему?

– Да она его сноха, жена старшего сына Якова.

Вот это новость! Чем же свекор не угодил невестке?

Но Верочка не заметила моей реакции и продолжала радостно болтать, подмазывая глаза новыми, доставшимися по дешевке тенями:

– Надька дура. Яша младше ее. Тоже здесь работает, за компьютеры отвечает. Где уж он свое сокровище отыскал, никто у нас не знает. Только пять лет тому назад заявляется вдруг на работу с обручальным кольцом на пальце. Все, естественно, стали поздравлять, радоваться… У нас тут отношения почти семейные – родственники работают, друзья, чудесный коллектив. Но когда он Надежду привел… просто шок, паралич!

– Почему?

Верочка замерла на секунду, потом нанесла на хорошенький тоненький носик последний слой пудры и вздохнула:

– Стерва, лентяйка, истеричка – всего и не перечислить, и нам теперь мало не покажется!

– Почему?

Вера горестно вздохнула.

– У Константина Яковлевича двое сыновей. Яков – старший, а Николай – младший. Весь бизнес оформлен на Яшу. И сейчас он скорее всего начнет начальствовать. Угадайте, кто им вертит во все стороны? Надька. У нас годами люди не увольнялись, да и зачем? Работа прекрасная, зарплата как по часам. Но стоило Надьке подружиться с Люсей Рагозиной, Светой Малаховой и Таней Костиной, как разом у них конфликт вышел. Женщины все вместе и уволились. Жаль ужасно, прямо до слез.

– Отчего?

Верочка опять вздохнула.

– Вы когда-нибудь работали в коллективе? Небось не всю жизнь по организациям коробейничали, были раньше приличным человеком, так ведь?

– Преподавала французский язык…

– Ну и как у вас взаимоотношения с коллегами складывались?

Я пожала плечами.

– Ничего особенного, как везде. Кое с кем дружила, кое с кем едва здоровалась, ну сплетни, конечно, скандалы…

– А у нас никогда! – гордо заявила Верочка. – Первый раз попала в такую команду. Словно мушкетеры – один за всех и все за одного. Домой идти не хочется. Здесь либо родственники, либо друзья, других нет. И вот все начнет разваливаться… Народ бежать собирается. Но я никого не осуждаю. С Надькой не сработаться. Жаль, погибнет контора.

– Значит, Константин Яковлевич был хорошим руководителем?

– Чудесным. Добрый, даже жалостливый, интеллигентный. Слова грубого никому не сказал. А умница какая! Начинали с крохотного магазинчика в подвале. Сейчас огромный комплекс с молочной кухней и научным центром!

Испросив у словоохотливой Верочки разрешение походить по конторе, я побежала по коридорам, раздавая почти бесплатно направо и налево элитную косметику. Конечно же, милая секретарша слегка преувеличила размеры предприятия. На первом этаже типового здания детского сада помещался магазин, забитый баночками, бутылочками и коробочками. Здесь же молочная кухня с ацидофильными смесями, администрация, рекламный отдел и еще какие-то комнаты. Везде сидели милые женщины, на столах торчали компьютеры.

Завидя коробейницу, дамы тут же бросали неотложные дела и начинали самозабвенно рыться в моей сумке. Я потратила около часа, чтобы собрать все сплетни. Их просто не было. Служащие просто как одна убивались по поводу безвременной кончины Точилина и хором ругали Надежду. О Якове говорили хорошо, но настороженно. Николая в конторе не знали, он работал в другом месте. За все время существования фирмы из нее уволились только три женщины. Причем оставшиеся крайне недоумевали, отчего бывшие коллеги решились на такой шаг. Зарплата прекрасная, коллектив сказочный. И сделали они это очень странно: почти в один день убежали молчком, не устроив проводов и традиционного в таком случае чаепития. Мне это показалось крайне подозрительным, и я вернулась к любезной Верочке.

– Вот, – весело проговорила я, протягивая ей последнюю оставшуюся коробку туши для ресниц, – подарок от фирмы за оказание помощи.

– Спасибо, – обрадовалась девушка. – Все продали?

– Подчистую. Знаете, о чем я подумала: эти женщины, которые уволились из вашей фирмы, вдруг они работу ищут?

– Не знаю, – протянула секретарша, – они не звонят…

– Хорошие работницы были?

– Отличные! – с чувством воскликнула девушка.

– Дайте мне их адреса и телефоны. Нашей фирме требуются распространители, зарплата хорошая.

Ничего не заподозрившая Верочка радостно сообщила координаты уволившихся.

Я пошла было к выходу, потом сделала вид, что в голову мне пришла неожиданная мысль, и обернулась:

– Вера, извините, но вы были так любезны со мной, скажите, а где живет Надежда Точилина?

– Фомина, – поправила собеседница. – Да зачем вам?

– Понимаете, – начала я мямлить, – она, наверное, красится?

– Как забор, в три слоя.

– Ну вот, а я имею процент с продажи, заглянула бы к ней ненароком, на рабочем месте ее нет…

– Пишите адрес, – велела Вера, – только не говорите, что я дала.

– Никогда!

Выйдя на улицу, я со всего размаху угодила в ледяную, наполненную жидкой грязью лужу. А на ногах-то всего лишь тоненькие замшевые ботиночки. Чертыхаясь, я села в машину, стащила ботинки с ног и надела валявшиеся под сиденьем босоножки. Ну вот, а Аркадий еще говорит, что у меня в машине бардак. Вот ведь как пригодились.