— Юлия, ты ему в самый раз до пупа. О чём думает твоя голова?
Юлия с притворным безразличием пожимала плечами, мол о чём вы…
А сердце прыгало и стонало. Ни о чём, а о ком. Естественно, о нём. Крошечная Юлия и огромный белый медведь — эту нелепицу придумала сама жизнь и она, Юлия, не имеет ничего против. Надеялась, что после походов в лавку, он осмелев зайдёт, наконец, и к ним. Помечтать-то она могла. За мечты денег не берут. Но не тут-то было. Он покупал книги, тетради, чернила и ручки с перьями. Весь полк, наверное, канцелярией и чтением обеспечил. Подолгу толкался там, листая книги, но это всё. Так прошёл год. Правда не впустую, Юлия немного повзрослела, но из девочки подростка в девушку не превратилась. Теперь она чаще чем обычно крутилась перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя со всех сторон. "Что он всё-таки во мне нашёл? Общипанный цыплёнок". Это было уж слишком. Но доля правды в том была. Симпатичный, но цыплёнок.
"У меня появился шанс! — ликовал он, заметив наконец открывшуюся лавку Бармина. — Интересно, что он там продаёт? А какая разница… Главное идти по верному пути и эта девочка, так много воображавшая о себе, надменно посматривая на меня с высоты своего крошечного росточка не иначе как сверху вниз, будет моей". У него не было возможности, ну не случилось, проявить перед ней доблесть, поэтому он решил брать напором. Кося на окна не видит ли его ОНА, с безразличным видом привязывал за кольцо у входа в лавку коня и шёл в магазинчик. Колокольчик извещал о приходе посетителя и за прилавком появлялся хозяин. Он понимал, что это её отец и пыжился во всю, стараясь произвести впечатление. Потом поругивал себя: "До чего дошёл с этой малявкой, а воз и ныне там". Заметив хихикающих за занавеской девочек, догадался, что сёстры. Идут смотрины. Все на ушах одной ей, как до Китая. Хоть бы кивнула. Но ничего, когда она вот так высовывает носик из-за занавески у него не гаснет надежда на взаимность. Ведь безответная любовь разбивала сердце. Мужчина не может долго терпеть боль. Он либо должен выиграть это сражение с малявочкой, либо забыть её. Видеть её и знать, что она никогда не будет его — это невыносимо. А манить и отталкивать — жестоко. Неужели не понимает, что ему становится всё тяжелее и тяжелее без неё… За что же она так терзает его? А может у девочки нет сердца? Возможно, она так мала, что ничегошеньки из того, что он чувствует не понимает…
Юлия высматривая из-под занавески и отскакивая каждый раз от неё, когда он бросал взгляд прямых голубых глаз на окна, отмечала себе, как мужественно он смотрится в форме, как красиво его всегда строгое лицо, гордая осанка и, конечно же, глаза в которых отражалось небо. Она любила его, но помогать ему не хотела. "Пусть сам!" Ей казалось, что тогда она потеряет не только ту малую частичку самоуважения, которая ещё осталась в ней, но и возможно его тоже. Как он может её после такого уважать? Сколько бы это самоистязание продолжалось трудно сказать, если б не помог случай. Прошёл год. Год вздохов и взглядов. Их души обнявшись смеялись над ними, а тела двуногие тормозили. Ох, уж эти стоп краны. Кто их придумал, зачем?
Опять была весна. В отношениях Полины с предметом её вздохов кавалеристом лёд, наконец-то, тронулся. Он пригласил её на свидание. Одна она идти не решалась и привела, как группу поддержки, всех своих пятерых подружек. Так и гуляли толпой. Влюблённые в середине, а все по бокам. Отовсюду звучала музыка. Шли, весело переговариваясь, и вышли нежданно-негаданно на Рыцаря. Он шёл им навстречу и поравнявшись застыл как вкопанный. Сначала она увидела его взгляд, а потом уж разглядела и всё остальное. Она на всякий случай бегло осмотрела свой наряд — может с ней что-то не в порядке, слегка поправила причёску. И только потом устремила взгляд на него. "О, Боже!" Юлия аж зажмурилась от полыхнувших голубыми красками неба его глаз: "Как красиво! Чистое небо!" Сердце рвалось в безумном беге, а голову обожгло: "Вот, наверное, и он сам такой, чистый и прозрачный, как родник". Боясь, что Рыцарь прочтёт её мысли, Юлия, почувствовав краску на щеках, прикрыла их ладошками и опустила глаза. "Зарделась, как маленькая. Нужно уметь держаться". Но это ей мало помогло. Чувствуя на себе его неотступный взгляд сконфузилась ещё и больше. Да и глаза, противясь ей, косили в его сторону. Просто беда. Его взгляд и голос делают с ней поразительные вещи. Однако что теперь? Опять молчанка? Любопытство победило, и она взглянула Рыцарю в глаза. Они сияли, а в уголках рта таилась загадочная, как и он сам полуулыбка. Его решимость передалась и ей. Им представился неожиданный шанс. Неужели опять упустят? Он, вынув руку из кармана, церемонно поклонился, она вздёрнула подбородок. Её герой, перекинувшись несколькими словами с кавалеристом, попросил того представить его Юлии. "Вот это да! Я не ошиблась в нём!" Юлия не просто порозовела, она превратилась в малинку. Такой пожар ладошками не прикрыть. Всё произошло быстро и неожиданно. — Мой командир Константин Рутковский. — Юлия Бармина: подруга моей Полины и уже учительница французского языка в местной женской гимназии. Юлия надменно кивнула на его предупредительность. Так состоялось их знакомство. Он на секунду задержал её пальчики в своей руке и утопив в лучащихся добротой голубых глазах колодцах, с обезоруживающей улыбкой сказал:
— Вот мы и познакомились.
В её душе зазвенели колокольчики: "Какой приятный, чуть хрипловатый с непонятным акцентом голос".
Она вновь вспыхнула, но взгляда от его пронизывающих глаз не отвела. Он спокойно смотрел тоже. Давая ей безоговорочно прочесть по ним правоту её предположений. Эти гляделки смутили подруг и друзей. Вспомнив что они не одни, отступив друг от друга неловко осмотрелись. Народ заворожено наблюдал за ними. Но выйдя из транса и превратив всё в шутку, отправились гулять в парк. Там толпилось множество людей. Шли конкурсы, концерт, что-то вроде массового гуляния. По дорожкам, возвышаясь над толпой курсировали два конных милиционера. Кто-то предложил пойти в кино. Шла старая картина. "И сердцем, как куклой играя…". Идея всем понравилась. Не раздумывая отправились туда. После он пошёл её провожать. По её спине гулял озноб. Они шли рядом. Брели себе молча, будто прислушиваясь к ночным шорохам. Расстались тоже без речей, но у калитки Рыцарь явно пытался назначить свидание. Необычный тембр его бархатного голоса завораживал и брал в плен. Она изобразив изумление и растерянность обещала подумать. На щеках играл румянец. Естественно, думала там же, у ворот.
— Вам придётся подождать до воскресенья. — Подняла она на него глаза и смутилась. — Согласны подождать?
