С чем еще столкнулся Путин? Оказалось, что Россия – это зона готовой взорваться техносферы, страна, лишенная армии, и государства как такового в ней практически нет. А то, что у нас имеют в виду как «государство», лишь обслуживает процесс разграбления страны. Возникает вопрос: а чего же тогда защищает то, что называется у нас армией?
Траектория распада
Все, о чем мы здесь, свидетельствует: до 2030 года РФ не доживет. В сегодняшнем своем обличье «Беловежская Россия» больше не нужна – у него нет никакой основы – ни экономической, ни политической, ни военной, ни социальной, ни даже культурной.
Страна с расколотой, деградировавшей экономикой неизбежно распадется и превратится в заветную мечту Минус-цивилизации – геостратегический реактор, в боксерский ринг для ожесточенных драк других цивилизаций, оспаривающих «советское наследство». Тем паче, что еще одна роль, отведенная нам миром – это резервное хранилище природных ресурсов. Да, пусть они еще полежат там, под вечной мерзлотой. Да, они расположены не в очень удобных местах. Но завтра они понадобятся. Их придется делить. А потом и разрабатывать в своих интересах. К тому времени о русских будут напоминать лишь призраки в полярной тундре и сибирской тайге, груды ржавых бочек, сгнившие остовы советских вездеходов и вертолетов.
Самое же страшное заключается в ином. Россия психологически готова к подобному исходу. В Москве мы знаем немало людей, которые ни бельмеса в экономике не смыслят, но с пеной у рта поддерживают вступление в ВТО и вполне серьезно говорят: вот Восточная Европа – в шоколаде, а мы – в дерьме. Нам большая территория мешает. Нам надо разделиться на такие же лоскуты размером с Чехию. Они всерьез думают, будто смогут прожить в холодной и голодной Московии. Да что там говорить! Сегодня наш народ отказался даже от своего имени, предпочитая нарекать себя россиянами, а не русскими.
Это, конечно, очень хорошо, что в РФ растет производство колбасы. Но страну в ХХI веке из колбасы не построишь. Хорошо, что у нас строятся супермаркеты таких огромных торговых сетей Запада, как «Метро» или ИКЕА, но мы бы радовались намного больше, если бы в стране возникали новые Зеленограды, Арзамасы-16, Черноголовки и Пущино. Да, производство в России вроде бы растет – но при этом технополисы поднимаются под Ханоем, в Китае или Индии. В Малайзии строят город-технополис Киберджайя. А у нас, если смотреть не на вывески, а на суть – ни одного. Правда, в последнее время говорить о технополисах стали много и, может быть, и у нас Минобрнауки сдвинет дело с мертвой точки малость пособит русским стихийно возникающим снизу технопаркам. Хотя верится в это с огромным трудом!
Наш путь в последнее двадцатилетие прям, словно стрела, и никаких отклонений не допускает. Из нас даже Португалии не выйдет. Даже Бразилии. Бразильцы-то, например, стали делать свои неплохие самолеты «Эмбраер» и наращивают их экспорт. Они, кого мы в СССР привыкли считать страной голодранцев («Генералы песчаных карьеров»!) и несерьезных любителей самбы да сериалов, сегодня производят искусственное топливо, строят космодром и пытаются преодолеть нищету. Мы же следуем прямиком в туземную экономику образца начала ХХ века. Сегодня она за счет перераспределения нефтяных доходов кое-как кормит население. Электорат поэтому не протестует и даже премного доволен. Но это – результат колоссальной усталости надломленного общества.
…Около 2030 года собственно российская экономика исчезнет. Вместо нее будут анклавы транснациональных корпораций и другие структуры мировой экономики на территории РФ, да еще куча разных, несвязанных друг с другом экономик: московской, рязанской, приморской. Они станут производить очень важные вещи: рыбу, копченую и вареную колбасу, гигиенические прокладки и продвинутое пиво. А еще собирать японские тойоты и итальянские холодильники. Но уже авиалайнеры и новые процессоры будут делать не в нашей зоне. В неблагоприятном варианте русские при этом станут объектом нападений иных цивилизаций, в благоприятном – мы, как когда-то кельты в Европе, тихо растворимся среди нового населения…
Вот условия, в которых мы должны стартовать. Мы находимся на палубе тонущего, старого парохода. За рекордные сроки русским нужно собрать на его палубе… звездолет. Так, чтобы в последний момент, когда дырявый и ржавый корабль пойдет ко дну, успеть взлететь… К звездам.
Русские кладовые силы
Картина, что и говорить, выходит мрачная. До беспросветности унылая. Но мы пока говорили, вопреки чему должен состояться вертикальный старт России. А теперь пора ответить на мучающий нас вопрос: благодаря чему возможно Русское чудо? И что в нас есть этакого, что удерживает авторов от самоубийства после всех перечисленных ужасов?
Принято считать, будто мы, русские – варвары лапотные, ни к чему не способные. Между тем, внимательное изучение советского наследия эту точку зрения начисто опровергает.
Мы обладаем невероятным «золотым запасом» – залежами русских технологий. У нас есть шанс, читатель. Технический прогресс Запада угодил в ловушку. А мы, русские, владеем ключом к воротам в грядущее.
Главная особенность сегодняшнего научно-технического прогресса на Западе – прекращение «революций» со второй половины столетия. Последнее эпохальное событие случилось в 1945 году – овладение ядерной энергией. Ну, может быть еще в конце 1960-х открыли генетический код и ДНК. С тех пор человечество только совершенствует уже открытое, делая его все компактнее, технологичнее, экономичнее. Точнее, не человечество, а мировая экономика. Она берет на вооружение только известное. Отвергая, отторгая, а то и уничтожая неведомое. Космонавтика? Принципиально она – продолжение немецких ракетных программ 1942–1945 годов. Даже компьютер, как мы уже знаем, появился до 1945 года, и нынешний «Пентиум» с вычислительной точки зрения – принципиально все та же ламповая махина конца Второй Мировой. В каком-то смысле научно-технический прогресс замедлился. Вернее (и мы писали об этом, изучая Сообщество Тени), его замедлили целенаправленно. Он вступил в адаптационную фазу, в эру частных усовершенствований и оптимизации. Все ушло в бесконечные модернизации телевизоров, холодильников, автомобилей, компьютеров, нефтезаводов и т. д. и т. п. Ну, как если бы мы попали в странный 1960-й год, где нет ни автомобилей, ни самолетов, ни двигателей внутреннего сгорания. А что есть? Например, доведенные до крайней степени совершенства паровозы, у которых есть даже электронные счетчики брошенных в топку лопат угля. Или же конные повозки-кареты – мягкие изнутри, удобные до невозможности, с холодильниками и вентиляторами в салоне – но при этом все-таки конные. И все случилось потому, что владельцам угольных шахт и конных заводов оказалось невыгодным внедрять в жизнь бензиновые двигатели и дизели.
Примерно так и идет сегодня «научно-технический прогресс». Однако каждый шаг такого адаптационного прогресса «по мелочам» обходится Западу все дороже. Существует некий закон убывания эффективности производства. Каждое следующее поколение современной техники обходится намного дороже предыдущего, а эффект у него – относительно меньше. Такой прогресс требует существования огромного разлагающегося мира, откуда можно черпать необходимые ресурсы. Неразвитый мир вынужден питать неэффективный прогресс мира богатого.
В итоге получается тупик. Ясно, что ресурсов всей Земли для дальнейшего продвижения по западному пути научно-технического прогресса просто не хватит. Не хватит, даже если до нитки ограбить все страны, которые не относятся к Западу и уморить голодом всех, кто не входит в «Золотой миллиард».
Зато русские уже сегодня способны дать человечеству выход из технологического тупика. У нас в России никогда не было своего «Золотого миллиарда». У нас все сурово, все бросает вызов нашей жизни: и зима в полгода, и Арктика.
Русские всегда были вынуждены работать в совершенно другой геостратегической парадигме. Наш прогресс все время решал задачи выживания и развития в крайне неблагоприятной обстановке, при нехватке денег и легкодоступных ресурсов. Да еще и в условиях жесткой научной и военно-промышленной конфронтации с неизмеримо более богатым Западом. Наши ученые и конструкторы, сконцентрированные в основном в военно-промышленном комплексе, вынуждены были работать в условиях 50-летнего отрыва от мирового разделения труда, соревнуясь (и как неплохо соревнуясь!) со сказочно, баснословно богатой Америкой, а заодно и со всем Западом, и с Японией в придачу. Помнится, русские старшины времен Отечественной, уча красноармейцев метко бить из карабина, поучали: мол, фриц от пуза очередями поливает – на него вся оккупированная Европа работает. А ты учись стрелять редко, но метко. На США тоже работал и работает весь мир. А ведь мы с ними тягались!
