Читаем без скачивания Робофобия - Влад К.

– Да-да, я закрываю дверь, подключаюсь к тебе, разряжаю в Стивенса второй шокер. Затем мы за ноги и за руки выносим его через заднюю дверь к машине.

– Все верно, и самое главное…

– Ни слова, – сказали Эндрю и Крис.

– Отлично, ждем еще 8 минут и стартуем.

Мы переоделись, надели маски и форму. На улице все было без изменений: любители барбекю гужевали, жестянка и сосед спали… С погодой нам тоже повезло, было ясно и тепло, но ветрено. Ветер играл нам на руку – улица была очень зеленой, и каждый новый порыв создавал такую шумовую завесу из шелеста листьев и завывания, что можно было орать антиандроидные лозунги, и никто бы ничего не понял.

– 23:47, поехали… ни слова, – скомандовал я.

Крис и Эндрю вышли из машины и двинулись к дому Стивенса. Они пересекли улицу и по тропинке поднялись на крыльцо. Я тихонько поехал к дому сбоку и тормознул так, чтобы видеть, что творится.

Крис заклеил глазок, Эндрю постучал – реакции не последовало, через секунд 10 он постучал вновь – в дальней комнате зажегся свет. Спустя секунд 5 зажегся свет в прихожке и через какое-то мгновение Крис вынес к чертям дверь. Было видно, как от косяка отлетели щепки. Эндрю вломился следом. Я не видел, повалили они Стивенса или нет, но поехал к задней двери. Если через 5—7 минут они не выйдут, надо сваливать.

Стоя у задней двери, я натянул на лицо маску и капюшон на голову, бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, чтобы проверить, не торчат ли волосы из-под колпака. Как только я перепроверил, все ли нормально, принялся сверлить глазами дверь дома Стивенса. Это самые долгие пять минут в моей жизни. Обычно все намного проще: выбрал робота, денек за ним походил, вечером встретил его в безлюдном переулке и с криками да воплями прибил. Там же разобрал, сварганил видео, и бац, ты – звезда «ютуба». Тут все сложнее. Честно говоря, за этот этап я переживаю больше всего. Проще всегда все делать самому, жаль, что это сейчас невозможно… Главное, чтобы Эндрю не дал Крису натупить. Эндрю адекватный, разумный, на него можно положиться. Крису же нужно писать инструкцию большими черными буквами, причем на табличке, прибитой к его лбу, чтобы перед лицом вечно эти буквы зияли. Желательно еще эти буквы сопроводить картинками, мало ли – для наглядности. Черт, что они возятся…. Блин, прошла всего минута.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я начал прокручивать план в голове. Вот мы приезжаем на берег, вываливаем его на землю, оттаскиваем к воде. Эндрю готовит камеру, а мы с Крисом беремся его за разборку робота, но не торопимся – лишь фиксируем, чтобы никуда не убежал. Весь процесс должен быть на камеру, а иначе какой прок. Эндрю дает отмашку, тычет «Rec», и Крис вертит башку на 360 градусов. Голова слетает… Тут-то Эндрю и отдает камеру мне. Я сажусь и селфюсь в маске, пока на заднем фоне эти двое разрывают оставшееся тело на части, периодически демонстрируя конечности в объектив.

О, я уже предвкушаю, что скажу: «Здравствуйте, с вами „Механики“, мы снова чиним наше общество, чистим его от этих андроидных тварей, которые занимают наши места, лишают работы и нарушают сами принципы человечности». Тут-то надо будет ударить себя в грудь и запалить шестеренки на предплечье. «За вами двое моих друзей демонстрируют всем зажравшимся умникам, которые вздумали, что им нипочем законы природы, эволюции… так вот, они демонстрируют, что робот просто не в состоянии выжить в нашем обществе. Вы только вдумайтесь, мы рвем не робота-поломойку, не работа-фрезировщика, не тупого администратора, а самого настоящего учителя. Эта жестянка учила ваших детей, мнила, что может быть лучше, чем профессиональный педагог, что способна дать человеку больше, чем сам человек. При этом, вы не поверите, но в жестяной башке творилось что-то неладное. Андроид пытался скрыть свою сущность, он позволил себе на равных общаться с соседями, выгуливать собаку, бегать по утрам… Зачем? Зачем жестянке втираться в доверие обычных людей? У него точно были какие-то свои планы, ведь, если ты ни в чем не повинен, незачем скрывать правду, незачем прятать свою механическую натуру. Сегодня мы очистили общество от еще одного слабого, ненужного, нездорового элемента, от которого страдали дети и могли пострадать многие другие. С вами были „Механики“, мы затянем гайки за тех, кто должен».

Твою мать, где эти двое. Я разве что спектакль тут уже не дал, пошла шестая минута… Стоило мне подумать, распахнулась дверь. Я выдохнул. Судя по всему, все прошло гладко. Крис и Эндрю, как ни в чем не бывало, несли тело к машине, они накрыли его чем-то черным. Когда они подошли ближе, я открыл им заднюю дверь. Что-то черное оказалось одеялом. Эндрю сел ко мне, Крис обвил руками голову Стивенса и прислонил шокер.

– Он в отрубе, – сказал Крис, намекнув, что пока мы можем говорить.

– Все нормально?

– Да, все прошло гладко, – ответил Эндрю. – Крис чуть переборщил с силой, он вынес многовато деревяшек с косяка, а еще Стивенс оказался прямо каким-то очень тяжелым. Он при падении пробил стену из кирпича и просто расплющил под собой маленький барчик, совмещенный со столом, но отрубился быстро. Мы разве что сильно намусорили. С собакой тоже проблем не было, он пару раз успел гавкнуть, но, как ты и думал, стоило брызнуть из баллончика, мопса не видно, не слышно.

– Все, пора валить. Дальше впредь ни слова, а то вдруг очухается. Сразу говорю, мы с Крисом его вытаскиваем, ты настраиваешь камеру, свинчиваем голову и только потом начинаем говорить.

– Ок, – ответил Эндрю.

– Понял, – поддакнул Крис.

Мы выдвинулись. Отъезжая, я глянул в зеркало заднего вида. У соседа загорелся свет. Ха, поздно ты проснулся, нас там уже нет.

***

Мы свернули с Дювалл Роуд в парк… Красивый, надо сказать, парк. Можно взять его на заметку и, если понадобится изобразить перед какой-нибудь девчонкой романтику, сводить ее сюда, полюбоваться красотами природы, посмотреть на звездное небо, полежать на лужайке. Реально красиво и, что самое главное, ни души.

Я остановился возле пляжика, который мы выбрали, заехав на машине поглубже в кусты, а то мало ли какого бомжа сюда занесет, может, здесь кто-нибудь ночует. На часах было 00:15, все шло по графику – нагнали. Мы с Крисом выволокли Стивенса из машины – он реально оказался очень тяжелый – и посадили возле воды, Эндрю поставил камеру на штатив. Тут-то Стивенс начал приходить в себя, а я-то уж думал, что он совсем слабак. Крис, недолго думая, разрядил в него третий шокер, мой. Это железное тело снова обмякло – мы придали ему форму, усадив на колени. Крис держал жестянку за голову, я обхватил сзади за плечи, чтобы, если вдруг тот очухается, не смог вырваться.

И так, let’s start the party! Эндрю махнул, и Крис тут же начал каким-то неимоверным усилием крутить башку. Казалось, сквозь одежду видно, как у этого здоровяка вздуваются вены на мышцах. Он пыхтел, кряхтел и крутил башку. Голова развернулась на 180 градусов, а Крис уже выдохнул… похоже, он теряет форму, раньше сворачивал в секунду. Пошел второй подход, Крис давил на голову что есть мочи. Долгое время головешка ему не поддавалась, а, когда она все-таки чуть-чуть сдвинулась, прямо передо мной что-то щелкнуло.

Я не понял, что это такое сработало. На мгновение после этого щелчка с металлическим эхо повисла тишина. Крис почему-то опешил, убрал руки и сделал шаг назад. Лишь потом я понял, что его ошарашило. На башке Стивенса открылись глаза. Поскольку он был в рабочем состоянии, повис тупняк… никто не мог сказать ни слова и не знал, что делать. Первым сориентировался я, начал тянуть его всем своим весом к земле, чтобы повалить, и тогда, быть может, до Криса допрет – надо подбежать и докрутить головешку.

Повалить учителя оказалось непросто… Стивенс замолотил по песку ногами, перемалывая его будто миксером. Он не опустился даже на сантиметр. «Какой же, сука, мощный андроид», – промелькнула мысль. Внезапно его голова развернулась на меня, то есть она сама довернулась в противоестественное положение на 210 градусов. Глаза смотрели на меня в упор. Мне стало страшно. Тут зрачки сменились ярким светом, который меня ослепил. Мои глаза пронзила ужасная боль, я со всей дури рванул его вниз, буквально свалившись на плечи.

Тут-то Стивенс поддался… он бахнулся на жопу, но на спину не завалился. Победа была мимолетной. Я почувствовал, что суставы жестянки, которые я сжимаю, зашевелились. Теперь тупняк начался уже у меня. Это что еще за херня?! Панический приступ прервала легкая контузия, с двух сторон меня чем-то ударило по ушам. Я разжал руки и упал на спину, потерявшись в пространстве. В себя я пришел быстро, когда затылок напоролся в песке на камень. Как ни странно, удар привел меня в чувство, и я увидел жесть какую неожиданную картину.

Стивенс не просто был в рабочем состоянии, он, мать его, перешел в какой-то боевой режим. Суставы действительно перекрутились, они вывернулись на другую сторону, как и локти. От этого перевертыша я и получил ладошками по ушам. В данную секунду переворачивались ноги, бедра сделали молниеносный маневр, и робот уже не стоял на коленях. На песок опустились две ступни, Стивенс был готов к прыжку из какой-то противоестественной позы. Сейчас он был меньше всего похож на человека. Его глаза светили ярким светом в сторону Криса, тот закрывал лицо и щурился… в мгновение ока обе ноги разогнулись, и эта машина смерти одним махом пролетела три метра. Стивенс набрал высоту так быстро, будто у него в заднице реактивный ранец запрятан – он снес коленом Крису челюсть. Удар был настолько мощным, что у бедолаги оторвались ноги от земли, и он гулко упал на мокрый песок возле воды. Стивенс на этом не остановился, он сделал пару шагов к Крису, который выл от боли. Встав на обе ноги, андроид смотрел на громилу сверху вниз.