Хотя… Сюда вы попали в бессознательном состоянии… Вас нашёл возле дома Топорковых и вытащил из огня ваш друг.
– Аркадий?
– Да, Маркел Тарасович так его представил. Но позвольте. Разве вы ничего не знаете о…
Страшная догадка подлой змеёй добиралась до сознания Ковшова, жаля ещё тлеющую надежду на ошибку.
– Что с Топорковым? – спросил он.
– Застрелился, – дрогнули у юнца губы.
– Как? Как это случилось?
– Поджёг дом… и застрелился из собственного ружья.
II
В душе Данилы всё оборвалось. Он привстал на постели, но внезапная резкая боль в голове отбросила его на подушку.
– Это кто же позволил? – в палату влетел главврач Брякин. – Илья Артурович, как же так? Я строго-настрого приказал больного не беспокоить. Бобров приказал к нему ни-ни!..
Патологоанатом подскочил со стула и прижался к стене.
– Как вы, позвольте спросить, здесь оказались? – Брякин только гром и молнии не метал. – Где Егоровна?
Медсестра, провинившимся стражем суетившаяся ранее за широкой спиной главврача, принялась подталкивать Дынина к выходу.
– Всем оставаться на месте! – не помня себя, выкрикнул Данила с трудом, но достаточно, чтобы подействовало; главврач застыл с открытым ртом, а старушка даже присела от неожиданности. – Кто требует заключения?
Дынин попытался было говорить, но не решался, взирая на главврача, тот, весь в гневе, покрасневший от натуги, потерялся на мгновение.
– Телефон? – спросил его Ковшов. – Есть поблизости связь?
– У меня в кабинете…
– До города можно дозвониться?
– Надо попробовать…
– Помогите мне, – Данила попытался встать на ноги.
Дынин, словно ожив, бросился помогать и, странное дело, боль тут же исчезла, лишь только Данила оказался в вертикальном положении.
– Куда? – вскинул он глаза на главврача.
– Вам нельзя вставать, – заикнулся тот, но Ковшов уже был на пороге.
– Я снимаю с себя всякую ответственность!
– Ведите! – не оборачиваясь велел Данила. Его качнуло, но плечо Дынина вовремя оказалось на месте и выручило, а дальше пошло лучше, да и коридор оказался настолько узким, что вдвоём им просто некуда было падать, если только вперёд, куда оба успевали подставлять ноги.
До кабинета они добрались без особых приключений, но не успели войти, как главврач опередил их, скользнув ужом из-за их спин, он первым проскочил к столу и, плюхнувшись в кресло, завладел телефоном.
– Вам Маркела Тарасовича, как я понимаю? – прижав трубку к груди, он зорко изучал лицо Ковшова.
– Наберите прокуратуру области, – не дав усомниться в своей осведомлённости, нахмурился Данила. – В приёмной должны знать.
– Вот видите, – заговорщицки поджал врач губы. – А мне Маркел Тарасович точный телефон оставил.
– Звоните!
– Это не так просто, – поводил пальчиком Брякин. – Тут надо уметь… у меня там девушка… Даша. Если нам повезёт…
И он принялся вращать диск аппарата.
– Илья Артурович, – развернулся между тем Ковшов к Дынину. – Расскажите всё подробнее.
– Товарищ… Ковшов, мне представляется, я уже достаточно полно…
– Ещё раз. И не упускайте подробностей.
– Ну как же?.. С чего? Я, право, не знаю…
– Я вас очень прошу. Начните со стрельбы у избы.
– К сожалению, я был далеко от того места, где была стрельба. За мной послал Бобров по просьбе Мирона Венедиктовича, – Дынин кивнул на главврача, – когда избу уже затушили.
– Был пожар?
– Горело внутри. Маркел Тарасович с милиционерами осматривали тело Топоркова.
– Где?
– У избы, – не переставая возиться с аппаратом и тщетно пытаясь дозвониться до коммутатора, опередил главврач. – Труп вынесли из дыма. И я приказал послать за патологоанатомом.
– Эксперта надо бы… – пожалел Данила.
– Где ж его взять? – в сердцах бросил телефонную трубку Брякин. – Кантемиров в город бежать намылился, да и он лишь хирург!
– Случай вроде очевидный, – будто успокаивая главврача, нерешительно втиснулся в разговор Дынин.
– Что? – не расслышал Ковшов.
– Признаки классического самоубийства…
– Это кто же сделал такой вывод? – медленно сквозь зубы процедил Данила, едва сдерживаясь от гнева и иронии.
– Он сапог с правой ноги снял, – заторопился Дынин, вспоминая. – Маркел Тарасович высказал догадку, что это для того, чтобы легче до курка достать. Ружьё было заряжено на оба ствола, но он нажал один раз. В области груди раскромсал себе всё дробовым зарядом. Дробь крупная, самодельная. Ворот рубахи расстегнул аж до пояса. Как ствол ружья обеими руками обхватил, так и лежал вниз лицом…
– Ещё что отметили?
– Пьяный он был. Сильно. Дух шёл тяжёлый. Внутри нашли пустые бутылки. Если все им одним выпиты, я гарантирую смерть от одной водки.
– А пожар?
– Дом он поджёг раньше. Перед тем, как стреляться.
– Да?
– Это не мои выводы, – Дынин зарделся от смущения. – Я слышал. Огонь быстро потушили, так как горело в одном углу, где он прятался…
– Прятался, значит?
– Там и труп нашли.
– Сильно повреждён огнём?
– Достаточно.
– Кто же тушил?
– Милиция.
– Записку не оставил? – Данила так и вцепился взглядом в патологоанатома.
– Разговоров не было, а при осмотре ничего не нашли.
– Что же всё-таки обнаружили?
– Ружьё, патроны, водку в ящике, пустые бутылки, нож в сапоге… гильзы… Маркел Тарасович упаковал и опечатал своей печатью.
– Тело?
– Труп поместили в больничный морг. – Дынин протянул Ковшову ключ от замка: – Вот… ключ от морга Бобров мне оставил… Сказал, до его возвращения ничего с телом не делать.
Брякин давно уже прекратил бесполезные попытки дозвониться до коммутатора, посматривал на часы, досадуя на весь белый свет и прислушиваясь к рассказу Дынина, не перебивая. Тот замолчал, закончив горестное повествование; не подымал головы и Ковшов. Мрачное молчание нарушила старушка медсестра, она налила водички в стакан и протянула Ковшову:
– Выпей, милок. Уж больно ты бледен.
– Звоните, звоните! – отстранил воду Ковшов, зыркнул на Брякина, а Дынину зло крикнул: – Так что же вы ко мне пожаловали? Ключик имеется. Ждите прокурора.
– Начальник милиции, Равиль Исхакович Каримов меня отыскал, – виновато продолжил Дынин. – Комиссия приехала из колонии, откуда бежал осуждённый Топорков. Требуют заключение о причине смерти. Начальник управления отдал приказ срочно провести проверку…
– Ну?..
– Кантемирова нет, я в больнице один, – Дынин опустил руки. – Звонил уже в прокуратуру области…
– Звонили? – оживился Брякин и обречённо забренчал по рожкам аппарата.
– Бесполезно, – покачал головой Дынин. – А без Боброва я не вправе принимать решения. У меня, кстати, нет даже постановления о назначении медицинской экспертизы.
– Что?
– В моей практике таких случаев ещё не было, – замялся Дынин. – И потом… я лишь патологоанатом, а не эксперт.
– Ну как же? – весь ещё в горьких своих раздумьях без злости иронизировал Ковшов. – А классический случай? Вы же расставили точки?
Дынин совсем смутился, поник, что-то промямлил и смолк.
– Что? Не приходилось вскрывать трупы с насильственной смертью?
– Нет, – Дынин лишь мотнул низко опущенной головой и исподлобья глянул на Ковшова как на единственного
