Читаем без скачивания Старый вор, новый мир - Сергей Зверев

– Я же сказал: никаких имен, никаких биографий. Во всяком случае, пока. Если мы придем к правильному пониманию ситуации, то продолжим разговор.

– Так от меня что тебе надо? – Монах уже укорил себя за вопрос о человеке, наладившем наркотрафик, – это была явная наживка, которую вор позволил себе заглотить.

– А если бы я попросил тебя о помощи… – вкрадчиво начал Шароев.

Монах с трудом удержался от длинного, витиеватого мата в адрес комитетчика. Кулаки авторитета невольно сжались, на лбу угрожающе вздулась и запульсировала синяя жила.

– Ты, начальник, меня, наверное, за последнюю суку держишь? – недобро уточнил вор. – Да чтобы я, как последняя тварь, блатного мусорам сдал? Ты, видать, и впрямь пустоголовый, хоть и бугор крутой на ровном месте. Разорви меня на части, хоть расстреляй – не бывать этому никогда.

– Так я и думал, – задумчиво произнес Шароев, усаживаясь в кресло. – Ну что ж, очень жаль.

Монах не видел, нажал ли хозяин кабинета какую-то кнопку, или еще каким-то образом подал сигнал, однако дверь распахнулась, и в кабинет вошел его подчиненный, вопросительно уставившись на начальника.

Полковник, глядя в бумаги, лежащие перед ним, не поднимая головы, распорядился:

– Отпустите его товарища и отвезите их туда, куда сами скажут. Только боюсь, гражданин Фомин, что этот разговор у нас с вами далеко не последний. Информацию я вам закинул, а уже выводы делайте сами…

Глава 4

– Приехали! – Остановив «Хаммер» перед массивными воротами, Бур кивнул Фомину.

Огромный коттедж, возвышавшийся за краснокирпичным забором, невольно воскрешал в памяти иллюстрации из монографии «Оборонные сооружения средневековой Европы». Суровая архитектура безо всяких излишеств, круглые башни по углам, высокие узкие окна, неуловимо напоминающие бойницы, высоченный забор, похожий на крепостную стену… Для полного соответствия не хватало разве что рва, вала и подъемного мостика. Сходство с феодальным замком довершали крепко сбитые охранники в черной униформе, деловито снующие за воротами.

Монах критически хмыкнул.

– Значит, Леша Зеленцов теперь так кудряво живет? – задумчиво уточнил старый урка.

– Нет, он тут не живет, это что-то типа рабочего офиса. Отсюда фирмой руководит. «Охранные услуги» – та же самая рэкетирская бригада, что и в девяностые. Только на законных основаниях, с лицензиями и разрешениями. Ясное дело, эпоха спортсменов и братков в «адидасах» и кожаных куртках давно уже прошла. У него тут и бывшие менты вкалывают, и отставные комитетчики, и военные. Есть, конечно, и ранее судимые, но очень мало. А поместье у Дюка на Николиной Горе, туда лишь некоторых избранных приглашает. Невеста у него есть, Света. Она за порядком и следит. А сюда и носа не кажет – Дюк ей строго-настрого запретил.

– Ты ж смотри… «Поместье»! – осклабился уркаган. – Прямо-таки барин какой-то!

Ворота тем временем плавно отъехали в сторону, и джип вкатил во двор. Леша Дюк дружески обнял вышедшего из салона Монаха.

– Ну привет, пахан! Рад видеть!

– Какой я тебе пахан? – с улыбкой возразил Монах. – Мы ведь на вольной, поэтому и тереть будем от вольного.

– Как скажешь, – согласился Зеленцов. – Ну пошли, посидим…

Они сели в плетеные креслица за стол в тени беседки. Столик радовал изысканностью блюд и качеством спиртного. Старый урка внимательно осмотрел сервировку. Тарелки лиможского фарфора, салфетки будто бы из пиленого рафинада, тяжелые серебряные ложки с какими-то монограммами – на всем лежала печать показной роскоши, шика и дороговизны. Неожиданно Фомин поймал себя на мысли, что чувствует себя крайне неловко; ведь еще несколько недель назад он ел из казенной «шлюмки»…

Дюк, на правах хозяина, сам накладывал гостю закуску, сам разливал напитки по рюмкам. Монах благодарственно кивал, однако никак не мог отделаться от чувства странного напряжения. То ли слишком роскошный стол был тому виной, то ли навязчивая услужливость старого знакомого…

Уголовные «понятия» не велят гнать обороты. Выпив «за откидку» гостя, авторитеты переговорили о ничего не значащих мелочах. Затем выпили за встречу. Затем – за друзей. Затем – просто так, без тостов, в свое удовольствие.

Наконец Зеленцов искоса взглянул на Фомина и поинтересовался:

– Ну, и что скажешь после восемнадцати-то лет отсидки? Интересно узнать твои первые впечатления.

– Понимаешь ли, Леша, – Монах зло шлепнул комара у себя на лбу, – даже как-то непривычно. Я не о том, что садился при позднем социализме, а вернулся при ментовско-гэбэшном капитализме. Столько вокруг беспредела и блядей, что на фоне их легко затеряться порядочному бродяге. Все в этой стране покупается и продается. Кругом голимое бычье, и у всех в глазах по знаку доллара. Как при этом не скурвиться, удивляюсь? Воистину когда-то говорили старые воры, что на зоне закон наш, воровской, а здесь, на воле, – мусорской. Но больше всего беспредел властей удивляет. Ну просто загнобили людей! Дай этой власти волю, она бы всех подряд под шконки забила.

– У властей свои дела, у нас свои, – уклончиво прокомментировал Дюк. – А насчет остального – прав ты, конечно, Валера.

– А что мне не по делу базарить, – в голосе Фомина послышались явные нотки раздражения, – я же не биксота голимая, чтобы метлой не по делу махать, и понты колотить перед тобой мне тоже особого резона нет. Каждый за себя отвечает. Иногда думаю, что лучше мне было бы всю жизнь на зоне проторчать, чем в этой вольной параше такое дерьмо разгребать. Думал, откинусь, поглазею на девок, отдохну, с корешами встречусь да поживу как нормальный человек лишь в свое удовольствие. Да разве получится? На меня тут давеча какое-то бакланье пыталось наехать, пальцы гнуло под серьезных пацанов. – И Фомин подробно рассказал Дюку о происшествии с расселением его дома.

– Валера, ты меня знаешь: если надо – обращайся, помогу! – резиново улыбнулся Дюк, разливая спиртное по рюмкам.

– Спасибо. Ладно, что я все о себе да о себе? Ты чем живешь? – поинтересовался Монах, несколько успокоившись.

Еще по дороге к Зеленцову он думал – стоит ли заводить разговор об Игоре Гладышеве, и решил, что пока еще рановато. И не потому, что не доверял Дюку. Захочет – расскажет сам. А нет – пусть Гладенький пока остается припрятанной в рукаве картой.

– Ну, как тебе сказать, – хозяин разлил по новой. – Фирма у меня. Небольшая, если по московским меркам брать. Но очень мобильная. Специализация – охрана, коллекторство, антиколлекторство, детективная деятельность…

– Так на тебя что – мусора работают? – прищурился старый уркаган.

– Бывшие. Главное – что не я на них. А то мы все на зоне продажных мусоров не использовали?

– Было такое, – согласился Фомин. – Ну, и как же эти менты на тебя шустрят?

Зеленцов воодушевился:

– Знаешь, сколько теперь по Москве невозвратных кредитов? Сколько коммерсов в бегах? Сколько людей в долгах перед фирмами и другими людьми? Вот и выбиваем долги для разных банков и фирм за долю малую. «Крышуем» по старой памяти кое-кого. На бутерброд с маслом и даже с икрой хватает, – Дюк многозначительно кивнул на сервированный стол. – Кстати, Валера… Я ведь тебя не только из уважения и дружбы пригласил. И не только потому, что давно тебя не видел. Предложение есть очень конкретное. Можно одним ударом столько срубить, сколько за год никаким «крышеванием» не получишь.

– Что ты имеешь в виду?

Дюк выпил рюмку, закусил и произнес с интонациями менеджера по продажам:

– «Кокс», он же «марафет», он же «рафинад»… Есть возможность хоть центнерами в Москву переправлять. Только вот в самой Москве такое количество задвигать несподручно – цены автоматически упадут. А у тебя есть концы в провинции… Тебя знают, тебе доверяют. Да и сам человек авторитетный – меня не кинешь. Предлагаю подписаться под проект. О долях и о том, кто чем будет заниматься, прямо сейчас и поговорим, если интересно.

Сперва Монаху показалось, что он ослышался. Дюка он знал как человека довольно порядочного – или, по крайней мере, хотел таковым считать. Кстати или некстати припомнился и недавний разговор на Лубянке…

Так вот кого имел в виду полковник Шароев!

– Леша, – насупился Фомин, и по лицу его пробежала мгновенная судорога недовольства. – А ты, случаем, сам это дерьмо в себя не вливаешь? Или ты, может, забыл, что разговариваешь с вором, а не с наркухой и барыганом?

– Между прочим, – спокойно возразил Дюк, промакивая губы тыльной стороной ладони, – я теперь такой же вор в законе, как и ты.

Теперь удивлению Монаха не было предела. Хотя Леша Дюк и слыл человеком относительно серьезным, на законного вора он никогда не тянул. Ни силой характера, ни зоновским авторитетом, ни удельным весом среди настоящих уркаганов. А потому информация о дюковской «короне» несказанно удивила пахана – на этот раз он уже не пытался скрывать своих чувств.