— Какая красота, — не удержалась Лалли, но тут же опомнилась. — Я не уверена. Платье такое… заметное. И цвет, и фасон. — Она повернулась к Кэму: — Если только оно поможет создать нужный образ…
— Именно так, — кивнул он. — Главное сегодня — получать удовольствие. Это полезно для моей музы. Примерьте, пожалуйста.
Продавщица проводила Лалли в примерочную. Последним, что она увидела, когда обернулась, был Кэм, с воодушевлением изучавший ассортимент вечерних сумочек.
Лалли закрыла дверь в кабинку. В зеркале она увидела свое отражение — с горящими глазами и пунцовыми щеками. Она надеялась и одновременно боялась, что платье не подойдет по размеру. Это была любовь с первого взгляда.
«Ты такая предсказуемая женщина, Лалли, — подумала она. — Только увидела красивый наряд и забыла данное себе слово одеваться скромно».
Но ведь роскошный туалет предназначался не ей, успокаивала себя Лалли. Глядя на нее, Кэм должен был представлять героиню книги. Лалли — всего лишь манекен, нанятый на один вечер. Однако для манекена она была слишком взволнована. Кроме того, из глубины зеркала на нее смотрел не картонный муляж, а девушка в потрясающем платье.
— Вы готовы? — Нетерпеливый голос Кэма вернул ее к действительности. — Дайте посмотреть, как оно сидит на вас.
Лалли распахнула дверь примерочной и вышла.
— Не уверена, что оно…
— Вы… — Кэм замолчал, медленно оглядывая ее с головы до ног.
— По-моему, размер подошел, — сказала Лалли, с трудом удерживаясь, чтобы не начать теребить подол. Платье идеально облегало стройную фигуру, спадая мягкими складками от бедер до колен.
— Потрясающе… То есть как раз то, что нам надо. Вполне подойдет для нашей цели. Именно так должна быть одета героиня в моем представлении. — Кэм прищурился, протягивая руку. — Наденьте вот это.
Он вложил в ее ладонь тонкое ожерелье и серьги с подвесками. Их пальцы соприкоснулись. Сердце Лалли торопливо застучало. Казалось, Кэм не спешил убирать руку, продлевая контакт.
— Сумочку отдам, когда будете готовы. — Его голос звучал хрипловато и ниже обычного.
Лалли снова скрылась в примерочной. Ей требовалось несколько минут, чтобы успокоить дыхание. Она надела украшения. Жемчужные подвески золотых сережек касались шеи, когда она поворачивала голову, жемчужина в кулоне ожерелья изящно лежала в ложбинке груди. Трудно было придумать лучшее дополнение к туалету. Лалли внимательно разглядывала себя в зеркале.
Платье глубокого красного цвета с V-образным вырезом подхватывало грудь, подчеркивало тонкую талию, изгиб бедер и струилось вниз, заканчиваясь чуть ниже колен. Она одной рукой приподняла густую копну волос — здесь требовалась высокая прическа.
Лалли сама бы выбрала такой наряд, если бы шесть лет назад не решила спрятать красоту в скромной одежде скучных, невзрачных тонов. Нет, она не спряталась! Просто выросла из ярких цветов.
«Брось, Лалли. Ты сейчас выглядишь живой и сияющей, готовой покорять мир, а не скрываться от него в недрах своей семьи».
Впрочем, все это несущественно. Она лишь помогает Кэму в его исследовании. Он сам придумал характер героини и мог одеть ее как угодно: в синий бархат, розовый пластик или меха. Лалли собрала свою одежду и распахнула дверь. Она застала Кэма у прилавка. Он платил за покупки.
— Я готова продолжать наш эксперимент.
Глава 5
— Теперь на очереди парикмахерская, — решительно заявил Кэм и повел Лалли в салон отеля. По дороге он вложил ей в руку элегантную вечернюю сумочку, взяв у нее большой пакет, куда любезная продавщица сложила снятую Лалли одежду. — Я хорошо представляю, как наша героиня спешит воспользоваться расположением мужчины, чтобы удовлетворить свои прихоти, — рассуждал Кэм.
— А герой не отказывает ни в чем, чтобы усыпить ее бдительность. — Лалли не сводила с него глаз. — И оба они — прекрасные актеры.
Существовала тысяча причин, почему она не должна была реагировать на идущего рядом мужчину, который проявлял к ней явный интерес. Она глубоко вздохнула: настало время признаться себе, что этот интерес носил взаимный характер. Впрочем, они просто слишком увлеклись придуманной игрой.
Спустя полчаса Лалли поднялась из кресла парикмахера и вышла в холл, где, уткнувшись носом в журнал, ждал Кэм. Ее волосы были искусно завиты и уложены в высокий конский хвост, локонами спадавший на спину.
— Туфли, — пробормотал Кэм, окидывая ее восхищенным взглядом.
Преображение Лалли в наряженную для бала Золушку достигло финальной фазы, когда они вошли в обувной бутик. Она сразу увидела туфли своей мечты: изящное переплетение черных с золотом ремешков и высокие каблуки-шпильки. На минуту девушка забыла обо всем, включая Кэма и цель их необычного проекта.
— Я сама заплачу за них, — заявила она, примеряя туфли. Они пришлись точно впору — иначе и быть не могло!
Кредитная карта и банкнот в пятьдесят долларов лежали в кармане юбки, сложенной в пакете в руках у Кэма. Она протянула руку и взглянула на босса. Что означала эта довольная улыбка на его лице?
— Пожалуйста, мне надо достать…
— Не надо. — Расплатившись, Кэм подтолкнул ее к выходу.
— Вы не понимаете. Они мои. Мой выбор! — Как объяснить, что она все равно не ушла бы без них?
— В моем романе герой оплачивает все покупки женщины. Не будем обсуждать эту тему. — Его глаза улыбались, но по голосу Лалли поняла, что спорить бесполезно.
Кэм взял ее под руку, и они направились к ресторану.
— Вы неотразимы. Яркие краски вам к лицу, Лалли. — Он откровенно любовался ею.
Девушка вдруг подумала, что они с Камероном созданы друг для друга, и испугалась этой мысли. Она заставила себя вернуться к деловой — и ей не следовало об этом забывать — программе вечера.
— Моя мама говорит то же самое, — заявила она, уверенно ступая на ковровую дорожку. — За ужином обсудим, как вы представляете характер вашей героини.
Лалли выглядела великолепно. Сопровождая свою помощницу в ресторан, Кэм не переставал думать об этом. Он сказал, что ей к лицу яркие краски, но умолчал о том, что она рождена носить нарядные платья, прическу, грациозно двигаться на высоких каблуках на зависть многим женщинам.
Кэм признавал, что сегодняшний эксперимент уже принес полезные плоды. Наблюдая за Лалли, он отчетливо представлял героиню книги — женщину лет тридцати, в расцвете красоты, брюнетку с прямыми гладкими волосами, одетую в классическое черное платье. Предложение Лалли двигаться от противного оказалось на редкость удачным. Ему казалось, стоит только нанять экономку, освободиться от хозяйственных забот — и он легко преодолеет кризис. Оказалось иначе: экономка разбудила его впавшую в летаргический сон фантазию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
