Стражники замерли. Пошептались немного. Потом толстяк толкнул низкорослого в плечо, и оба осторожно, маленькими шажками, стали приближаться к Сигмону.
* * *
Голую столешницу из тесаных досок украшал только бронзовый подсвечник с одинокой свечой. Ее света едва хватало, чтобы превратить темноту в легкие сумерки. Комната выглядела так же бедно, как и стол: дощатый пол с щелями, куда можно просунуть палец, стены, пустые и холодные, обшарпанный комод в заплетенном паутиной углу... Да и сам дом с соломенной крышей больше напоминал хижину.
Человек, сидевший за столом и смотревший на свечу, был похож на засохшую ветку дуба. Глубокие морщины, обветренная кожа, неряшливые, всклокоченные волосы. Камзол писца, с истертыми на локтях рукавами, измят и растрепан, словно в нем спали. Следы от чернил на бледных пальцах выглядят родимыми пятнами, навсегда облюбовавшими сухую морщинистую кожу. Взгляд – тусклый и отрешенный – устремлен на свечу. Ни звука, ни движения... Человек ждал.
Хлопнула входная дверь, но он даже не пошевелился. И только когда у стола появилась темная фигура, закутанная в разодранный плащ, человек поднял глаза.
– Ты обманул меня, Талатос, – прошипел молодой вампир. – Это не охотник!
Человек не отвел взгляда. Поджал губы и сухо бросил:
– Ты сказал ему то, что я велел?
Упырь снова зашипел и с яростью хлопнул ладонью по столу.
– Сказал! – бросил он. – Но я лишился двух братьев! Ты в этом виноват! И только ты!
– Он поверил? – невозмутимо спросил человек, не замечая ярости упыря.
– Откуда мне знать! Я едва ноги унес, он чуть не упокоил меня!
– Ты останешься в городе, пока он не уедет на юг, – спокойно сказал человек. – Возможно, ты еще понадобишься.
– Останусь? – удивился вампир. – Я тебе понадоблюсь? Да ты спятил, слизняк!
– Иначе я выдам твое убежище городскому главе. Помнишь? Мы об этом уже говорили.
– Не вздумай меня пугать, человечек, – прошипел вампир. – Даже не мечтай меня испугать. Когда ты нашел меня в Вегате, тебя спасло только чудо. Мне было интересно поиграть в эти человеческие игры, но теперь все кончено. Узник Дарелена в городе. И он угрожал мне. Я уезжаю. Сейчас же.
– Ты уедешь только тогда, когда уедет он.
Упырь рассмеялся, запрокинув голову к низкому потолку. Человек не вздрогнул. Лишь в его пустых глазах отразился огонек свечи.
– Это было очень забавно, – сказал юнец. – Все складывалось так интересно... Шпион и охотник. Много еды, много развлечений... Но дело зашло слишком далеко. Я потерял обретенных братьев и провалил свое дело. Мой повелитель будет недоволен. Очень. Но тут у меня хотя бы есть оправдание – Узник Дарелена. А ты... – Вампир снова улыбнулся, наклонил голову, и длинные клыки тронули нижнюю губу. – А ты мое последнее развлечение.
Он бросился вперед, так и не надев личину упыря. Человек откинулся на стуле, уклонился от первой атаки, и в его руке блеснул серебряный кинжал. Он взмахнул рукой – быстро и умело.
Человек был опытным бойцом, прошедшим не одну сотню сражений и схваток один на один. Он мог бесшумно убить человека в большой комнате, полной людей, и удалиться незамеченным. Мог легко справиться с опытным фехтовальщиком, мог померяться силой с любым мастером клинка в Ривастане. Но ему еще никогда не приходилось сражаться с вампиром.
Серебряный клинок взмыл к потолку, кувыркнулся и упал в темный угол. Оторванная кисть осталась висеть на его рукояти, а пальцы, усеянные чернильными пятнами, так и не разжались.
Кровь брызгами легла на пустую столешницу, упырь довольно засмеялся и склонился над человеком, что распростерся на столе. Но тот так и не вскрикнул. Ни разу.
* * *
Даже стылой весенней ночью в караулке было тепло и уютно. Обычно здесь сидели три стражника – денно и нощно несли дежурство при городской ратуше. Охраняли они городского главу, его советников, законников и прочую мелочь вроде писцов и счетоводов, что делали вид, будто управляют городом. Днем стражники иногда гоняли настойчивых просителей или обуянных гордыней посетителей, а ночью следили за тем, чтобы никто не пробрался в ратушу. Но сейчас в караулке никого не было – не считая самого тана.
Десятник и два стражника остались снаружи, в коридоре, и даже не пытались вернуться в свое законное обиталище. Еще бы – там, на полу, у самой лавки, лежали два упокоенных упыря. Такое соседство нельзя назвать желанным, особенно если на дворе ночь.
Тан плотнее закутался в теплый плащ и прикрыл глаза. Можно спокойно поспать до утра. Будить городского главу, пусть даже по такому важному поводу, никто не собирался. Конечно, весточку ему отправили – пусть порадуется, едва открыв глаза. Но будить... себе дороже.
Соседство с упырями ничуть не беспокоило тана – они упокоены и уже не встанут. А мертвяков – любой расы – он не боялся. Сигмон только плотно прикрыл единственное окно тяжелыми ставнями, чтобы свет солнца не испепелил тела упырей. Они по-прежнему оставались в недоделанном облике и выглядели еще страшнее, чем раньше. Но это не пугало Сигмона, это его радовало: графу де Вилю будет на что посмотреть. У него не останется никаких сомнений – охотник сдержал слово.
Тело несчастного кузнеца отнесли к гробовщику – тому с утра тоже предстояло потрудиться. Тан очень жалел о том, что не успел спасти человека, но не винил себя в этой смерти. Вампиров оказалось слишком много. Сигмон просто не успел. При таком раскладе он ничем не мог помочь бедняге. Еще одна жертва – просто еще одна жизнь, – так думал тан. Года два назад он бы не смог уснуть, мучался бы всю ночь, пытаясь убедить себя в том, что это он во всем виноват. Но сейчас... В последнее время тан на многое смотрел иначе, чем раньше.
Закрывая глаза, Сигмон успел подумать, что денек будет не из легких, а потом сразу уснул.
Он оказался прав. Пробуждение нельзя было назвать приятным – в комнату вихрем ворвался десятник и ухватил его за плечо. Рука стражника осталась целой только потому, что Сигмон проснулся прежде, чем его коснулись, и успел понять, где он и что происходит.
Взъерошенный и полусонный, злой как голодная собака, он поднялся и поплелся за стражником в зал совета. Солнце поднималось над городом, но в ратуше было еще тихо и пустынно. Похоже, городской глава явился на свое место необычно рано.
Он принял охотника в том же зале, где они разговаривали в прошлый раз. Сам граф выглядел не лучше охотника – под глазами набухли мешки, заспанная физиономия в рубцах от подушки, на подбородке щетина. Судя по всему, он получил весточку о поимке упырей, едва поднявшись с постели, и сразу отправился в ратушу.
На этот раз стол перед графом был пуст. Пухлые руки де Виля беспокойно мяли грязный платок, и тану стало ясно, что Рорнору не хватает стаканчика хорошего вина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
