Лана вспоминает слова Блейка, чтобы она ничем не занимала сегодняшний день.
— Не сегодня, завтра.
— Ох, — возникает удивленная пауза. — Хорошо. Примерно в десять тридцать завтра?
— Окей, я приду.
Лана осторожно кладет свою голову обратно на подушку. Она прислушивается и слышит, как ее мать перемещается по квартире. Она вздыхает. Она выйдет и покажется на глаза матери и бодро скажет новую ложь, что она чувствует себя настолько измученной, поэтому пойдет обратно спать.
Опять звонит телефон, который будит ее. Она поднимает его к лицу. Это неизвестный ей номер.
— Алло, — хрипло говорит она.
— Мисс Блум? — спрашивает женский голос. Этот голос чрезвычайно квалифицированный и профессиональный, она тут же просыпается.
— Да.
— Лаура Арнольд, личный ассистент мистера Баррингтона. Вам удобно сейчас говорить?
— Да. Да, конечно, — Лана быстро принимает вертикальное положение и делает глоток воды из бутылки, находящейся у ее постели.
— Мистер Баррингтон попросил меня организовать некоторые встречи для вас сегодня. Могу я пробежаться по вашему расписанию сейчас?
— Какие встречи?
— Питер Эдвардс, водитель мистера Баррингтона, будет у вашей квартиры в десять сорок пять. Ваша первая остановка будет у вашего врача, где вы встретитесь с его медсестрой.
— Откуда вы знаете, кто мой врач?
Наступает пауза. Это, наверное, связано с возможность не забеременеть, даже не стоит разъяснять.
— Это не имеет значения, — быстро говорит Лана.
Женщина продолжает, не смотря на то, что ее прервали:
— С ней вы обсудите различные варианты контрацепции, если вы еще ими не пользуетесь. Далее, вы встречаетесь с адвокатом мистера Баррингтона. После того, как вы заключите договор, вас высадят у офиса нашего пресс-аташе, Флер Жан. С мисс Жан вы сделаете покупки, а затем отправитесь на встречу с парикмахером. После этого Питер имеет инструкции, доставить вас в салон красоты, в котором вы записаны на процедуры — восковая эпиляция всего тела, маникюр и педикюр. Пожалуйста, имейте в виду, что мистер Баррингтон не любит яркие цвета. Он предпочитает светлые тона, но больше всего ему нравиться французский маникюр.
— Когда вы все сделаете в салоне, Питер доставит вас в квартиру на улицу Святого Джонса Вуда и покажет обстановку внутри.
— Пожалуйста, обживайтесь там. Холодильник и шкафы будут полностью укомплектованы, но если вы желаете, я могу также заказать блюда на ваш выбор, который будет доставлен из одного местного ресторана. Вам было бы целесообразно, слегка поесть, так как мистер Баррингтон прилетит в Лондон поздно вечером, и он хочет взять вас на ужин около девяти. Он всегда очень пунктуален, так что будьте готовы в восемь тридцать. У вас есть какие-то особые диетические потребности или предпочтения?
— Нет.
— Пищевая аллергия?
— Нет.
— Хорошо. Хотите, я закажу вам ужин?
— Нет, я сделаю сама.
— Хорошо. Есть ли у вас паспорт?
— Нет.
— Вам понадобится один.
— Зачем?
— Мистер Баррингтон часто ездит и я уверена, что вы должны будете его сопровождать в некоторых этих поездках.
— Э-э... понятно.
— Я сделаю необходимые приготовления для вас и свяжусь с вами завтра.
— Спасибо.
— Ох, и когда вы пойдете встречаться с адвокатом, пожалуйста, захватите с собой какое-нибудь удостоверение личности. У вас есть вопросы?
— Э... нет. Я думаю, что нет.
— Если у вас возникнут какие-либо вопросы или запросы, позвоните мне на этот номер. Я буду рада помочь.
— Окэй. Спасибо, мисс Арнольд.
— На самом деле, миссис Арнольд. Хорошего дня, мисс Блум.
Лана падает назад на кровать и улыбается. Она чувствует дикий прилив радости внутри себя. Он не передумал.
Кажется, почти невозможно представить, но она выиграла. Собрала деньги. Ее мать уедет в Америку.
До сих пор, она даже никогда не ожидала такого уровня компетенции или основательности.
Это больше похоже на бизнес, взятие под полный контроль, чем простые операции, которые она предполагала. Наивная, она думала о старейших схемах, описанных в книге, представляя, посещение захудалой гостиницы или пахнувшую запустением квартиру где-нибудь в Лондоне, вероятнее всего, в Сохо, но с великолепным умением он разрисовывал ее реальность в зеркале своего без эмоционального мира, где все черно-белое, и необходимо приложить максимум усилий, чтобы остановить любого рода серость в виде смущения или проскальзывающей неразберихи.
Она бросает взгляд на стоящий рядом будильник. Она, должно быть, была более вымотанная, чем ей казалось. Уже девять тридцать, хотя на улице еще один серый день. Она обхватывает свою болящую голову руками. Пару таблеток парацетамола помогут ей.
Она садится и оглядывает себя снизу. Оранжевое платье сильно помялось. Она смутно припоминает подробности прошлой ночи.
Только воспоминания о поцелуе настолько яркие. Она ложится на спину, на кровать, закрывает глаза и вспоминает его глаза, какими безучастными они были. Если бы не пульс, безумно барабанящий в его горле, она бы подумала, что он ничего не чувствовал.
В конце концов, она больше не может откладывать встречу с матерью, она вытаскивает себя из постели и гулко шлепает в их общую ванную комнату. Плитка ядовито-зеленого цвета и одна или две с трещинами, но все сверкает чистотой.
Она снимает свое оранжевое платье, и тщательно моет руки в раковине. Она встряхивает ими, включает душ, и встает в ванную, направляет душ на голову, и нежиться под теплым потоком воды, струящейся по всему телу. Когда она выходит, то чувствует себя заново родившейся, одевает чистое нижнее белье, и натягивает джинсы, с белой рубашкой. Расчесав волосы и завязав его в хвост высоко на голове, она бросает последний взгляд в зеркало и направляется на кухню.
— Доброе утро, мама. Как ты себя чувствуешь сегодня?
— Сегодня хороший день.
Лана живо улыбается матери. Обе с нетерпением ждут хороших дней. Хорошие дни — это то, что удерживает их вместе.
— Тебе не надо идти на работу сегодня? — спрашивает ее мать.
— Неаа. Уволили вчера.
Мать бросает на нее удивленный, обеспокоенный взгляд.
— Садись. Я хочу поговорить с тобой.
Лана садится, и ее мать ставит пиалу перед ней.
— Этот человек действительно дает нам деньги? А если он откажется, — говорит она, и насыпает мюсли в пиалу. — Как его зовут?
— Блейк, — отвечает она, наливая молоко.
Ее мать вздыхает.
— Ты что, нарочно заставляешь вытягивать из тебя слова?
