Читаем без скачивания Легенда о втором отражении - Мария Жукова-Гладкова

Я ничего не понимала, а главное – теперь я совсем не хотела участвовать в этих играх богатых людей. Да, в какой-то момент я подумала, что мне в жизни всегда не хватало игры. Но к чему может привести знакомство с Анькой и ее родственниками? Своя шкура и в первую очередь сын – дороже всех денег на свете. Жила я себе и жила в своей «хрущобе», расписывала деревянные яйца и матрешек, на еду вполне хватало. А тут началось…

Я честно призналась Аньке, что была бы счастлива, если бы и она, и ее родственники и знакомые забыли о моем существовании. Заявила, что проклинаю прошлую субботу, когда мы с Костиком заехали в тот придорожный ресторан и попались на глаза молодцам, заметившим наше с ней сходство.

– В ресторане было вкусно, – вякнул откуда-то из-за спины Костик. – Мам, может, еще съездим? Мы же у медведя не сфотографировались.

– Туда я больше не поеду, – твердо сказала я. – Мне это застолье у Миши будет вспоминаться всю оставшуюся жизнь. И все, что произошло после.

– Время не повернешь вспять, Лера, – заявила гостья. – А на пластическую операцию у тебя просто нет денег. Ты похожа на меня. Или я на тебя. Это неважно. И на этом можно хорошо заработать.

– А можно и головы лишиться! – возразила я. – И у меня, между прочим, ребенок, которому угрожают твои родственники!

Ребенок робко подал голос, заявив, что тетя Аня права: мы живем скучно и неинтересно. Тетя Аня тут же пообещала обязательно задействовать Костика в своих планах, раз у меня ребенок грустит. Я на нее заорала, чтобы оставила нас с сыном в покое. Костик не хотел оставаться в покое. Анька спокойно заметила, что это уже в любом случае невозможно.

– Не будет тебе покоя, Лера. Не будет. Смирись с этой мыслью. Это факт. Неоспоримый, неопровержимый, необсуждаемый. Хочешь остаться в живых, хочешь, чтобы не пострадал твой сын, да еще и разбогатеть заодно, выбраться из этой собачьей будки, – Анька махнула рукой, как бы обводя ею мою «хрущобу», – слушайся меня.

Я не понимала, почему должна слушаться Поликарпову. Если уж и соглашаться на кого-то работать, так на самого сильного и могущественного участника игры, каковым, по моему мнению, являлся ее папочка. Но не сомневалась, что ни Чапай, ни Артем считаться с моим сыном не станут. Они его не пожалеют. С другой стороны, мне почему-то казалось, что от Аньки Костик не пострадает… И ведь она ему явно понравилась.

Я честно заявила Поликарповой, что боюсь идти против крупного мафиози, каким, как мне ясно дали понять, является ее отец, приглашавший меня на аудиенцию.

Анька расхохоталась и смеялась до тех пор, пока у нее на глазах не выступили слезы.

– Лера, я тебя умоляю!

Я опять не понимала, что сказала не так. Что тут смешного? Плакать хочется.

– Ты что, в самом деле приняла этого недомерка за крестного отца? Ха-ха-ха!

Внезапно Анька заткнулась, снова стала очень серьезной, вернулась на кухню (мы последовали за ней), разлила остатки вина, выпила свое залпом и заявила:

– Всем крутит Инесса. Неужели ты не врубилась? Крестная мамаша. – Последнюю фразу Анька произнесла с такой ненавистью, что мне стало страшно. – Да, она хочет упрятать меня в психушку, потому что я – единственная, с кем ей не справиться. Да, все вокруг считают, что я маюсь от безделья, а поэтому… шалю. Но то, что я делаю, не шалости. И только Инесса это понимает. Больше никто. И она также понимает, что я – ее самая серьезная соперница. Единственная соперница. Или она, или я.

– Что она тебе сделала?

– Убила мою мать, а теперь хочет еще избавиться и от отца. Возможно, он уже мертв. Я даже представить не могу, в каком он сейчас состоянии, – процедила Анька, в эту минуту совсем непохожая на ту хохотушку и шалунью, которая, казалось бы, только что сидела на моей кухне и курила на моем балконе. – А за это я сживу ее со света. За отца я убью! Придумаю что-нибудь такое… что окажется хуже смерти. Просто убить – это слишком легко. Все, что я делаю, нацелено против Инессы. И она это прекрасно понимает. Я срываю сделки, которые готовит она. Я отпугиваю партнеров, с которыми она достигает соглашения.

Из сбивчивого рассказа Аньки, перескакивающей с одного на другое, я поняла, что сейчас руководство империей Чапая захватила Инесса Кальвинскене – литовка по национальности. Каким образом ей это удалось, Анька не объясняла, на мой вопрос, как ее отец отдал Инессе власть, не ответила, а продолжала говорить, словно меня и не слышала.

Инессе помогают два ее взрослых сына – и эта троица перекачивает в свой карман все, что должно было достаться Аньке и двум ее братьям.

– А куда смотрят твои братья? – спросила я.

Оказалось, что старший, Иван, работает на Инессу – за обещание богатства и власти. Он быстро разобрался, что к чему и с какой стороны дует ветер, и не хочет лишиться куска пирога. Хотя, как считает Анька, как раз лишится – если останется на стороне Инессы, а не объединится с сестрой. Средний же, Степан, – ни рыба ни мясо. Он не делает погоды. Как считает Анька, Степан примкнет к сильнейшему, а пока старается ни в чем не принимать участия. Живет как живется. И ему вообще все до лампочки. Денег хватает, вообще всего хватает. А ему больше ничего не надо. Власть его не интересует.

– Я не намерена ничего отдавать этой литовской сучке! – воскликнула Анька. – Ничего! По крайней мере, одна треть наследства, которое останется от бати, – моя. Я – женщина честная, – усмехнулась Анька. – Не все заберу, только треть. Остальное – братьям. Если, конечно, смогут получить свои доли. Но я свою точно получу. Сейчас. В самое ближайшее время. С твоей помощью. Пусть лежит себе полеживает где-нибудь в Швейцарии. Или в какой другой тихой европейской стране. А ты, Лерка… – Анькин взгляд остановился на Костике, – получишь деньги на образование ребенка. Ребенок, поедешь за границу учиться? – Не дожидаясь ответа, Поликарпова продолжила: – Я заплачу тебе сто тысяч долларов, Лера.

Анька замолчала, посмотрела вдаль и добавила:

– Если добьюсь своей цели и если мы обе останемся живы.

Хорошенькая перспектива, ничего не скажешь!

Потом Анька внезапно улыбнулась, рассмеялась и хлопнула меня по плечу.

– Но скучать не придется, Лерка! Это я тебе гарантирую.

То есть вся эта каша заварилась из-за бабок? Из-за них, родимых? Или тут несколько мотивов смешалось воедино? Месть и деньги? И желание власти? По-моему, Анечка не исключала и этого. Почему бы не прибрать к рукам все, что останется от отца? Или осталось – в каком времени мы о нем говорим? Его что, кокнуть успели после нашего знакомства? И Анечке хочется самой занять трон? Но чего же она все-таки желает больше? Я задала прямой вопрос.

– Отомстить Инессе и спасти отца, – ни секунды не задумываясь, ответила Анька, потом усмехнулась и добавила: – Ну и денежки тоже будут очень кстати. А власть? Нет, Лерка, власть мне не нужна. Ты можешь представить меня каждый день с серьезным видом занимающейся подготовкой каких-то сделок? Руководительницей? Ха-ха-ха! Нет, работать я не хочу. Я хочу, чтобы у меня на счете лежало достаточно бабок, чтобы хватило до старости. Чтобы я могла жить так, как хочется. Развлекаться, путешествовать. Причем это должны быть мои бабки. Мои собственные. На моем личном счете. Чтобы не зависеть ни от какого мужика. Чтобы я могла показывать пальцем: эй, вот ты, иди сюда, а ты – пошел вон! Я, правда, и сейчас так делаю, – Анька подмигнула мне. – Но сейчас все знают, чья я дочь. А я хочу, чтобы все знали, что деньги, которыми я распоряжаюсь, – м о и. Пусть знают, каким способом я их добыла. Что я победила! В тех кругах, в которых я вращаюсь, будут уважать только за это. Но главное, повторяю: отомстить Инессе и спасти отца. Иначе я сама не буду себя уважать.

– Откуда ты знаешь, что эта кобыла убила твою мать? – спросила я.

– Знаю – и все, – твердо сказала Анька. – Расскажу как-нибудь. И не только мою. И Ванькину. И Степкину. Всех батиных жен сжила со света. Сука. Теперь его и меня еще хочет. Но фиг ей!

Поликарпова рассказала мне, что ее отец привез Инессу в Ленинград из Литвы много лет назад – еще до Анькиного рождения. Кстати, и ее среднего брата тогда на свете не было – только старший, Иван. Кальвинскене работала в Литве в психиатрической больнице, но, кроме того, занималась и другой деятельностью, несовместимой с гордым званием советского человека, как сказал бы мой родитель. Ее подпольная активность тесно пересекалась с официальной трудовой. Скорее всего, Чапай пользовался ее услугами – или услугами ее заведения. Потом Инесса оказалась под следствием, но ее отпустили за недоказанностью, к тому же она была беременна вторым сыном. Муж, боявшийся испортить биографию, быстро с ней развелся, возникли проблемы с поиском работы, а тут еще второй ребенок родился… Она связалась с Василием Ивановичем, он подумал и предложил ей место экономки, домработницы и няньки в одном лице. Потом ее функции значительно расширились. Она стала партнершей, советчицей, его правой рукой. Кальвинскене с радостью трудилась на своего спасителя, но хотела иметь его только для себя. Через год после ее появления в доме умерла мать Ивана, старшего Анькиного брата. Но Чапай, со временем принявший Кальвинскене как чуть ли не равную помощницу в делах, все равно не смотрел на нее как на женщину. До самой старости не смотрел. А она избавлялась от конкуренток. Тех, кто был дорог Василию Ивановичу.