— Вернет. Родная кровь. Союз с нами может быть очень выгоден Мартину. Мой друг пишет, что курфюрст уже отчаялся женить брата…
— Тем более. Вы сами сказали — кому я нужна после побега? Он может составить куда лучшую партию…
— Он молод, романтичен и любит эпатировать. Кичится тем, что всегда добивается своего. Окрути его, пока у мальчишки ветер в голове. Распали как следует, чтобы забыл обо всем под влиянием страсти, но не вздумай уступать. Вы путешествовали вдвоем, без дуэньи, и теперь в глазах света ты опозорена дважды, так надави на жалость, рыцарские чувства, порядочность. Не мне тебя учить этим женским штучкам.
Никогда! Я не стану флиртовать с убийцей своего мужа!
«Извинись или умрешь», — сказал северянин. Лоренцо не извинился. Мой муж был гордым и смелым человеком.
Маг оставил Лоренцо на берегу, даже не похоронив. Я плохо помню, как он вез меня от озера. Все короткими вспышками, все в тумане. Скверная дорога, пыль, опустошение.
Опустошение и бессилие — их я помню отлично. Только что впереди была свобода, был огромный и такой интересный мир. И любимый мужчина — талантливый, внимательный, нежный, готовый на все ради меня…
И вот я одна трясусь в седле, а рядом незнакомец с холодными глазами и вечной язвительной шуткой наготове.
Не могу простить себе, что не настояла на похоронах.
— Он убийца, — мой голос тих и мягок. Гнев прячется внутри, как когти в кошачьей лапе.
— Да, — отец довольно кивает. Так, словно я сказала какую-то восторженную льстивую глупость в адрес бастарда Эйстеров. — Маг уже оказал нам большую услугу, когда избавил тебя от этого жалкого выскочки Ваноччи. Люди любят тех, кому сделали благодеяние. Воспользуйся этим тоже. Можешь для начала рассказать ему историю рода Рино. Пусть видит, что мы по знатности не уступаем Эйстерам. Нам есть что предложить. Я со своей стороны расскажу о наших капиталах. У тебя будет хорошее приданое. Лучшее из возможных.
Открываю рот, чтобы гневно воспротивиться, и слышу голос Лукреции: «Никогда не сражайся с мужчинами мужским оружием, маленькая Фран. Наша сила в нашей слабости».
— Это — твой шанс исправить последствия ошибки. И если маг уедет, не сделав тебе предложения… — отец делает паузу и смотрит на меня. В его взгляде читается: «Ты меня знаешь, Фран».
Знаю. Он никогда не угрожает просто так. Вообще не бросает слов на ветер. Предпочитает дела.
— Но я ему совсем не нравлюсь!
— Нравишься. А мне и герцогству нужен этот союз. Так что постарайся.
Опускаю полный ярости взгляд, чтобы тот не выдал меня, и улыбаюсь привычной, мягкой улыбкой.
— Хорошо, я постараюсь.
Глава 3. Птица
Элвин
Уже начал гадать, не выбрал ли я неверный подход. Зря волновался, как показали дальнейшие события — уловки работали. Стоило не обращать на нее внимание пару дней, как девица сама подкараулила меня прямо у дверей библиотеки:
— Рада видеть, что вы так напряженно работаете, сеньор.
Что это? Сарказм? Малышка показывает зубки.
— Рад слышать, что вы интересовались моей работой, сеньорита. Ну не надо сверлить меня таким взглядом. Сядьте уже, что за поза «руки в боки»? Мы же не будем разыгрывать сцену «сварливая крестьянка и муж-пропойца»?
Она покраснела, спрятала руки за спину. Плюхнулась в кресло и вызывающе уставилась на меня. Сердится. Интересно, на что?
— Я прихожу сюда уже пятый день. И впервые встретила вас. Так-то вы работаете над переводом?
— Простите, любезная сеньорита. Не знал, что вы ищете встречи. Были важные дела.
— О да! Прогулка с Бьянкой Фальцоне — очень важное дело.
— Откуда в такой маленькой сеньорите столько яда? Франческа, вам кто-нибудь говорил, что вы очаровательны, когда сердитесь?
Между прочим, чистая правда. Девочка сама по себе прехорошенькая, а гнев придавал ее чертам особую живость. Такая Франческа нравилась мне гораздо больше анемичной куклы за ужином.
— Да-да, я знаю — вы мечтаете плюнуть на мою могилу. Но видит Четырехпутье, за что? Так ли уж виноват я перед вами, чтобы заслужить подобную неприязнь? И кого вы будете ненавидеть, когда я уеду?
— Я не… — она осеклась и замолчала.
— Что «не»?
— Ничего.
— Как пожелаете.
Минут двадцать мы сидели по разные стороны стола. Я делал вид, что работаю, она смотрела на меня и кусала ногти. Отвратительная привычка.
— Чего вы добиваетесь?
— Простите, Франческа. Не уверен, что верно понял вопрос.
— Зачем вам переводить эту книгу?
— А, вы в этом смысле. Я ищу упоминания о местонахождении одного древнего артефакта.
— Артефакта? — недоверчиво переспросила она. — В наших книгах?
— Этот и еще несколько трудов в вашей библиотеке раньше принадлежали Жилю де Бриену. Слышали о таком?
Ее глаза расширились:
— Проклятый чернокнижник, сын Черной Тары! Его сожгли заживо.
— Пффф… прямо-таки «сын»! Ну и сказки рассказывают ваши жрецы! Де Бриен — обычный колдун средней руки. Немного неразборчив в средствах, это да. Он действительно искал милостей Чиннамасты, но был слишком ничтожен, чтобы привлечь внимание темной госпожи. Хотя, судя по дневникам, не оставлял попыток. За что и поплатился. Горожане как-то не поняли принесения в жертву беременной женщины.
— Вы так спокойно об этом говорите!
— Я не одобряю подобных методов, если вы об этом. И уж точно не собираюсь повторять, не надо смотреть на меня как на монстра. Заблуждения покойного любопытны, но я не историк, а практик. В воспоминаниях современников встречаются заметки об артефакте, названном «Венец подчинения». С его помощью он призвал огромного волка, который находился при колдуне неотступно днем и ночью. Я хочу найти этот предмет.
— Зачем?
— Чтобы понять, как это работает.
Последнее было ложью. Я не исследователь, я — коллекционер.
Каждый из Стражей заполняет отпущенную ему бессмысленную вечность какой-нибудь ерундой. Августа играет в повелительницу ши. Мартин — в построение дивного нового мира. Джулия — в полководца. Мэй — в любовь со всеми подряд. Фергус играет в безудержное потакание своим инстинктам и, по слухам, совсем опустился.
Чем я хуже? Решил поиграть в коллекционера. Собираю магические диковинки, артефакты и раритеты. Заполнять свою жизнь ненужными вещами — так по-человечески. Нельзя сказать, что это очень увлекательное занятие, но оно не так скучно, как охота или иные развлечения знати. Требует мозгов, фантазии и умения работать с информацией.
Я не стыжусь своего хобби, но успел немного изучить дочь Рино. Не знаю, откуда в ней это, но Франческа уважает мастерство больше знатности, а стремление к знаниям — больше желания обладать. В девочке есть стержень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
