Так издалека спросил он о том, о чем раньше не решался заговорить открыто.
— Я не бываю на сеансах у мистера Джо. — Голос ее зазвучал твердо.
— Позвольте, ведь я видел вас там, все мы видели!..
— Может быть, но меня там не было! — Глаза ее гневно сверкнули.
— Я тоже не говорю неправды, — прошептал он резко и гордо.
— Верю… но…
Она взглянула на Магатму и молча отошла.
Зенон перестал играть, потрясенный ее словами. Он не понимал, что заставляло ее отрекаться. Он ее видел там, все видели, а она отрицает.
Сказав Джо, что ждет его у себя, Зенон, выходя, поклонился довольно сухо Дэзи. Та не ответила на поклон, словно не заметила его, сидя со сдвинутыми бровями, плотно завернувшись в индийскую шаль, нахмуренная, угрюмая, загадочная. Зенон уже в дверях обернулся и поймал ее глаза, смотревшие ему вслед, — глаза, полные влажного блеска, задумчивости и какой-то мучительной, немой и покорной мольбы.
IV
— Наконец-то! Я уже думала, что мы вас не дождемся, обед уже полчаса как готов, я все гляжу, гляжу! — радостно кричала Бэти, сама открывая им тяжелые двери.
— Суп остыл, баранина пережарилась, сладкий пирог осел, тетки злы, а мисс Бэти в отчаянии, — шутил Зенон, сердечно здороваясь с ней.
— Бэти в самом деле была в отчаянии! Я думала уже…
— Что мы не приедем! Прошу протянуть ручки, вот наше наказание за то, что опоздали.
Он развернул бумагу и высыпал ей на руки целый сноп чудных анемонов, таких же зардевшихся, как и она, и великолепных пурпурных роз, таких, как ее губы, которые она блаженно прижимала к холодным душистым цветам, подымая из-за них восторженные глаза и благодарно шепча:
— Добрый Зен! Добрый! Добрый!
— Из-за тумана все поезда страшно опаздывают, — отозвался Джо.
— И целых две недели ты по той же причине не заглядывал к нам?
— Нет, была другая причина, моя милая Бэти, совсем другая! — серьезно ответил он, целуя ее в лоб, а девушка понизила голос и шепотом просила, почти умоляла:
— Будь сегодня с ним добр, он болен, раздражен, он так тебя ждал — наверное, будет сердиться от скрытой нежности.
— Хорошо, милая, сам не начну, но… — Он замялся.
— Тетя Долли тоже в дурном настроении, плакала после завтрака, сегодня у нее какая-то печальная годовщина, — робко предупреждала Бэти.
— Вероятно, пятидесятилетие разрыва с пятнадцатым женихом, — зло отозвался Джо, вешая свой плащ, но, когда обернулся, тех двоих уже не было на прежнем месте; Бэти отвела Зенона в глубину коридора, к лестнице, ведущей наверх, и тихо просила его следить и сколь возможно не допускать Джо до ссоры с отцом.
Тот обещал, но в нем шевельнулось неудовольствие при мысли, что он может быть свидетелем новой истории. На сегодня с него уже было довольно, сам он был как-то особенно нервен и, направляясь сюда, надеялся успокоиться и отдохнуть.
— Душа смиренная, скажи, у тетки Эллен сегодня тоже мозоли болят?
— Тише, Джо, не смейся над страданиями других, пойдем, нас уже ждут.
Столовая была здесь же, внизу, отделенная от передней большой темной комнатой; сквозь открытую дверь белел стол, освещенный свечами в высоких канделябрах, а дальше, спиной к вошедшим, сидел в глубоком кресле мистер Бертелет; тетки прохаживались вдоль комнаты по обеим сторонам стола, двигаясь в противоположном направлении.
— Вот и мальчики наши! Поезда сегодня идут с опозданием, — говорила Бэти, сваливая цветочный сноп на край стола.
— Несчастная! Скатерть промокнет! — застонала тетка пониже — мисс Эллен.
— Не кричи! — холодно прошипел старик, подавая руку сыну и зло глядя на испуганное губчатое лицо мисс Эллен. Взяв под руку Зенона и с трудом приподняв свое отяжелевшее тело, он перешел к столу.
— Подавать! — буркнул он, застучав палкой об пол, так как кухня была в подвальном этаже.
Все молча заняли места, только Бэти, расставляя цветы в вазы, старалась создать веселое настроение, но напрасно — ее нежный, наполовину еще детский голос угасал, как цветок, в холодной атмосфере каких-то взаимных неудовольствий, гнева и вражды. Мисс Долли укоризненным взглядом убивала каждое ее слово и каждую веселую улыбку, а мисс Эллен мучила ее по-своему, ежеминутно вскакивая и поправляя ей непослушные пряди волос или перевязывая бантик.
Наконец старый лакей, похожий на восковую фигуру, стал обносить всех блюдами, он тихо и осторожно, как кошка, передвигался за спинками стульев, и желтое безволосое лицо его ежеминутно выныривало из-за чьего-нибудь плеча.
Ели среди такой глубокой тишины, что уже после супа Джо не выдержал и сказал:
— Что же это сегодня так угрюмо?
— Как обыкновенно; разве ты уже успел это забыть за две недели? — кисло заметила мисс Долли и печально вздохнула.
— Пуговицы на лифе отлетят от вздохов, — воскликнул старик.
Бэти разразилась неудержимым смехом.
— Бэти, перестань смеяться, — загремела тетка.
— Напротив, можешь свободно смеяться, Бэти!
— Я не могу есть при таком бессмысленном смехе.
— А у меня, наоборот, появляется хороший аппетит! Смейся, маленькая! — говорил старик.
— Ох уж эти мужчины! — гробовым голосом произнесла мисс Долли, переждав мгновение.
— Ох уж эти тетки! — повторил он с таким комизмом, что Бэти опять покатилась со смеху, даже Джо не мог удержаться, а Дик чуть не уронил блюда на спину мисс Долли, пряча за нее свое искривленное смехом и похожее на растоптанный лимон лицо.
— Остолоп! — шепнула мисс Долли, поражая лакея молниеносным взглядом.
— Что? Как?.. — еле выдавил из себя в страшном гневе мистер Бертелет.
Мисс Долли не соблаговолила ответить, даже не взглянула на него.
— Бэти, скажи тетке, что если это относится ко мне…
— Бэти, скажи отцу, что на такой вульгарный тон и на такие обвинения я не отвечаю.
— Бэти, скажи ей, что никаких замечаний я не принимаю и не терплю.
— Бэти, скажи ему, что он тиран, что он издевается над несчастной, что он…
Скрестились острые, злые слова, оба перестали есть, враждебные взгляды ударили друг в друга через стол неумолимыми остриями, но вдруг глаза мисс Долли затуманились, и слезы, как горох, посыпались на рыхлое напудренное лицо, оставляя на нем желтоватые борозды.
— Дик, дай мисс чистый платок, зеркало, пудру и баранину, потому что эта уже летит на пол вместе с тарелкой! — крикнул старик, потирая руки. Мисс Долли так стремительно встала из-за стола, что весь прибор полетел на пол. Но гнев его прошел, он стал есть, насмешливо поглядывая на выходившую из комнаты женщину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
