– Поздно.
В юности отец был красив. Ира видела фотографии. Открытое лицо, выразительные глаза, светлые волнистые волосы, правильный росчерк бровей, пухлые губы, в улыбке столько легкости, беззаботности. Он когда-то рисовал, писал стихи, даже роман начал сочинять. Сейчас от этого ничего не осталось. Было одно молчание.
– Погуляю и вернусь.
Странно, что отец вообще заметил сборы дочери. Обычно он из комнаты выходил пару раз – на кухню сделать чай с бутербродами и в ванную перед сном.
– Поздно, – повторил отец.
– Через два часа вернусь, – не вдумываясь в смысл слов, ответила Ира. Пожалуй, ее стояние около зеркала затянулось. Надо уходить.
Отец смотрел ей в спину. Как неприятно! Зачем он вышел?
Улица впереди виделась спасительным маяком. Шагнешь за порог – и все проблемы решены. Скорее туда!
Телевизор выдал радостную трель, сообщил о том, что всем срочно надо бежать покупать зубную пасту, и стал глуше – отец ушел в комнату и закрыл за сбой дверь. Ира сделала то же самое, но с входной.
Вечерний воздух ронял на обнаженные кисти и лицо морозные уколы. Ира постояла в подъезде, прислушалась.
Деревья стремительно облетали, давая возможность свету фонаря пробиться к дороге. С улицы слышались громкие голоса. Ира постояла, борясь с желанием вернуться домой. Катя ведь опять обманет!
Вечерняя жизнь бурлила звуками, пестрила лицами. Несмотря на поздний час, город жил, требуя такой же активности от других. Ира прошла туда-сюда вдоль дома. Подумала, не отправиться ли ей навстречу Кате. Но Сергеенко могла идти и не от себя, а завершать какой-нибудь причудливый маршрут, поэтому рисковать не стоило. Ира погуляла еще немного, ступила под тень елки и глянула на небо. Прямо над головой слабо мерцал нарождающийся звездный треугольник, Денеб, Альтаир и Вега. От Денеба тянул вперед и в стороны крылья небесный Лебедь.
Вздохнула музыка. Лисова встрепенулась, испуганно проводила взглядом пролетевшую мимо машину. Пелось что-то старомодное. Ира нащупала в кармане телефон. Позвонить? Катя что-нибудь прошипит в ответ. Она всегда опаздывает. Можно и подождать. Ожидание укрепляет нервы, делает встречу более радушной.
Завтра она возьмет велосипед, и вопрос встречи будет решен. После этого Сашу надо будет немного подразнить. Сказать, что вообще-то у нее есть парень, но она готова подумать об изменениях в личной жизни. Здесь ей снова пригодится Щукин. Третье желание – они вместе куда-нибудь сходят, и пусть это видит Саша. Они с Митькой могут даже показательно поругаться. Ссориться с Лешкой – проще простого. А если выяснится, что Саша инвалид, без ног, именно поэтому он и стеснялся подойти. Или, что у него боевая рана, он лежит в больнице и в ближайшие пару месяцев ну никак не может появиться. Да, «Красавица и чудовище» – это так романтично.
Пожалуй, надо позвонить Щукину, чтобы он готовился. Ира пролистала список контактов в телефоне. Сотового Щукина нет. Значит, звоним на домашний. Нужна записная книжка, а она лежит где-то среди тетрадок на столе…
– Далеко собралась? Я тебе ору, ору!
А слона-то я и не приметил…
Катя шла от бульвара, за ней шествовал длинноногий Никодим. В неверном свете фонарей и в причудливой игре теней его фигура выглядела изломанно.
– Привет! – Глаза Кати сияли – ее план со «случайностью» осуществился. – Гуляешь?
– Домой собиралась, – пробормотала Ира. Она забыла, что ждет здесь Катю, чуть не ушла раньше времени. – Хотела купить хлеба. – Она похлопала себя по карманам куртки. И правда, в магазин, что ли, сходить? Деньги есть.
– Ник! Знакомься. Это Ирка! Вы вчера виделись. Она мегакрутой чел!
Катя стрельнула в сторону подруги взглядом. Ира отвернулась. И что она теперь должна изображать? Бурную радость? Или встретились – разошлись?
– Привет! – Ник был все в той же черной куртке. Острое лицо. Резкие движения. Улыбка обозначает морщинки на щеках. Бреется, на подбородке видны точки пробивающихся волос. Глаза быстрые, оценивающие. Длинные волосы падают на плечи. Вымыл. Внял совету, хоть и мысленному.
– А вы неплохо смотритесь, – Ира тужилась придумать что-нибудь еще, помимо этих слов. – Завидую! Как надоест общаться с Сергеенко, приходи ко мне.
Лицо Ника знакомо окаменело.
– Ты куда-то шла? – Катя подцепила Ника за локоть. – Вот и иди.
– А что? Семейная жизнь полезна для здоровья.
– Катись отсюда!
– Удачное пожелание! – резвилась Ира. – Я как раз на завтра велосипед взяла. Мы же к Саше идем? Ты обещала.
– Какой Саша? – сквозь сжатые зубы процедил Никодим.
– Ты его знаешь! Такой брутальный красавец с широкими плечами! Катя с ним очень хорошо знакома, только от всех прячет.
– Дура! – обронила на Иру тонну презрения Сергеенко, уводя Ника.
– Что за Саша? – все пытался добиться он.
Ире не удосужилась рассказать, так хоть Никодиму, может, поведает.
Фонарь над головой загорелся ярче. Можно было еще что-нибудь крикнуть вслед, но, пожалуй, для одного вечера достаточно. Никита ничего себе такой, улыбчивый. Ладно. Пусть живет. И такие имеют право на существование.
Когда НиКа удалилась на приличное расстояние, Катя мельком обернулась, кивнула на Никодима, покачала поднятым вверх большим пальцем. Ира скривила недовольную мордочку. Клоун Никулин вне системы оценок. Но Катя на нее уже не смотрела. Сама она была очень довольна своим выбором.
Надо было спросить, есть ли у клуба страница в Интернете, в Контакте или на Фейсбуке. Но Катя уже поволокла свою любовь в обратную сторону. Трамваи тоже ходят по стандартному маршруту, сначала туда, потом оттуда.
Фонарь потускнел, улица погрузилась в привычный сумрак. С Катей всегда так, хочешь что-нибудь выяснить, она же начинает отнекиваться.
Ира пересекла дорогу. Душевные страдания надо было чем-то заесть. Магазин встретил неприятной прохладой и приятной пустотой. Ира прошла вдоль полок с булками, решая, чего ей хочется больше – тульский пряник или зефир. Выбор был сложный, а денег мало. Она сделала круг и снова подошла к лоткам. Из-за поворота вырулил Парщиков. Он шел четко по периметру магазина, что-то высматривая в высокие витрины окон.
Когда Штирлиц выходил на задание, его ничего не выдавало, кроме волочащегося за ним парашюта.
Ира шагнула обратно за лотки с хлебом. Митька направился к кассам. Он купил батон и колбасу. Аскет, однако.
В своих руках около кассы Ира с удивлением обнаружила полбуханки черного. Да, с такими разносолами особенно не поправишься. Выложив на блюдце мелочь, Ира пошла домой. Буханка была мягкая, значит, можно сделать бутерброды с подсолнечным маслом и солью.
Дома в прихожей ей опять встретился отец. Он словно ждал ее возращения. Но говорить ничего не стал. Уплыл на кухню.
