Читаем без скачивания Кратер Циолковский - Юрий Шпаков

Он взял в руки новую страничку.

— «По агентурным данным установлено, что бакенщик Семен Павленко, проживающий вблизи села Падь, поддерживает связь между красными отрядами Омского и Тарского уездов и подпольщиками города, а также хранит у себя нелегальную литературу и оружие. Вследствие этого Павленко был арестован и обыскан, причем обыск положительных результатов не дал.

Спрошенный на дознании Павленко, не признавая себя виновным, объяснил, что к нему приезжают из города рыбаки и охотники, фамилии которых он не знает. Повторный обыск на заимке результатов также не дал. Однако имеются сведения, что Павленко успел замаскировать потайной склад, и поэтому считаю необходимым продолжать его поиски». Как видите, колчаковцы ничего не обнаружили.

— Но ведь они собирались искать дальше, — сказал Володя.

— Документ датирован октябрем девятнадцатого года, — ответил Комаров. — В то время шла подготовка к эвакуации Омска, и колчаковцам было не до каких-то спрятанных складов. Бакенщик, очевидно, был расстрелян, и вполне возможно, что тайник существует и сейчас...

— Так в чем же дело? Надо ехать на место и искать!

— Правильно! — поддержал Володя. — Я — за! Как другие?

— А мне остается только присоединиться к общему мнению, сказал Комаров. — Постараюсь убедить дирекцию нашего музея. Дадут нам металлоискатель, командируют еще несколько человек. Надеюсь, что дня через два можно будет приступить к поискам. Договорились ?

— А зачем металлоискатель? — спросила Нина.

— Склад-то скорее всего подземный. А в нем должно быть оружие. Вот металлоискатель и покажет место, где надо рыть... Не станем же мы копать наудачу! Так можно несколько лет искать, если не призвать на помощь землеройную технику. Но тут придется работать древним способом — лопатами. Дело деликатное. Можно сказать, археологические раскопки.

— А если склад спрятан глубоко? — придирчиво сощурилась Нина.

— Надеюсь, что не глубже десяти метров. А металлоискатель, которым мы располагаем, «смотрит» в землю как раз на столько. Значит, договорились — начинаем поиски через два дня?

— Долго ждать, — нахмурилась Нина.

— Долго? Вы скажите спасибо, что все так удачно получилось! А на подготовку к поискам все же требуется время.

— В самом деле, Нина, — примирительно сказал Володя. Еще какой-то час назад мы терялись в догадках, а сейчас все, как на блюдечке. Мне кажется, что рукопись Соснина у нас в руках...

— Не кажи «гоп», — улыбнулся Комаров. — А вообще-то я разделяю общую уверенность. Правильно, товарищ Журко? 

В совхозе «Утро»

Никитин сидит на диване, рассеянно листает книгу, прислушиваясь к каждому шороху. Вот-вот должен позвонить Комаров. Нина тоже ждет у себя. У Комарова возникли какие-то затруднения, и он просил немного подождать. А Володе не терпится. Кажется, он готов идти пешком, лишь бы скорей все выяснилось.

Иногда его охватывают сомнения. А может быть никакой рукописи Соснина вовсе не существует? А если она и была, не истлела ли бумага в земле за столько лет? Вполне вероятно, что они найдут лишь заплесневелый подвал и жалкие клочки изъеденных мышами листков... Но возможна и такая картина. Они разыскивают рукопись, а в ней ни слова о тайне Платона Журко. Или там окажется шифр, который невозможно разгадать. Впрочем, и это для историков будет интересно...

Младший брат Володи Игорь возится у телевизора. Чудак! Другие ребята целые дни пропадают на Иртыше, а его из дому не выгонишь.

— Шел бы ты к реке, — говорит Володя.

— Успею, — возражает Игорь. И тут же спешит похвастать: Представляешь, вчера достал «Судьбу человека». У одного товарища на «Звездную дорогу» сменял. Хочешь посмотреть?

— Потом, — говорит Володя. Он тоже с интересом посмотрел бы старинный фильм, который видел последний раз очень давно, но Комаров может позвонить в любую минуту. Уж лучше подождать...

У Игоря страсть к коллекционированию фильмов. В его кинотеке уже около пятисот миниатюрных коробочек с магнитными записями. Каждый вечер он подключает к телевизору одну из них и потом сидит у экрана, переживает события прошлых лет. Мать даже советовалась как-то с врачом — не отразится ли такое увлечение на здоровье ребенка.

Наконец-то! Раздался звонок, и на экране видеофона показывается улыбающееся лицо Комарова.

— Ура, Володя! — кричит он. — Полный порядок. Через пять минут выезжаю. Только вот беда — никого в помощники не дали. Как думаешь, втроем справимся? Или еще ребят позвать?

— Не надо. Зачем людей беспокоить? А лопаты взял?

— Конечно. Не боишься мозолей? Это, брат, не статьи писать!

— Ничего, и с лопатой справлюсь. Значит, я собираюсь!

Через полчаса открытая машина мчалась по улицам. Николай сидел за рулем, а Нина и Володя устроились на заднем сиденье. Все трое молчали — каждый по-своему был взволнован.

Город кончился неожиданно. Кажется, только что высились по обе стороны дороги белые многоэтажные корпуса, и вот уже их сменила зеленая пена садов, ровные ряды низкорослых яблонь. Кое-где в листве уже рдеют поспевающие плоды.

— Эти сады тянутся вдоль всего Черлакского тракта, — сказал Володя Нине. — Лет десять назад высаживали. Между прочим, тут и мои деревья есть. У нас каждый житель города принимал участие...

— Чудесно! — радовалась Нина. — Знаете, просто влюбилась в ваши края!

Потом они свернули с бетонной автострады на асфальт проселочной дороги.

— Падь давно больше не существует, — напомнил Комаров. Здесь поля совхоза «Утро». Так что придется искать старожилов.

Машина шла совсем медленно. Комаров нарочно убавил скорость, чтобы Нина могла лучше разглядеть окрестности.

— Нет, вы только посмотрите! — совсем по-детски воскликнула она. — Это же прелесть! Вы понимаете, как это все красиво?

Серая шершавая полоса дороги медленно, словно нехотя, изгибалась вдоль крутого обрыва. Иногда она приближалась к нему почти вплотную. И тогда Иртыш был виден во всю ширь — от прибрежной полосы, покрытой рыжими хлопьями ноздреватой пены, до синих зарослей тальника на противоположной стороне. Мелкие волны суетливо толклись, искрились, но от реки веяло величавым спокойствием. Казалось, что нет на ней стремительного течения, что вся эта причудливая игра света и теней лишь мираж. Далеко впереди был крутой поворот, и поэтому река представлялась непомерно широкой. Это впечатление усиливал пушистый изумрудный остров, который разрезал ее у горизонта на рукава.

— Рыбалкой пахнет, — сказал Комаров, жадно втягивая ноздрями свежее речное дыхание. — Эх, посидеть бы сейчас с удочкой!