тоже не верю, мы не виделись тысячу лет.
— Нам столько нужно обсудить! Почему ты раньше не позвонила, я бы встретила тебя в аэропорту!
— Да брось. Зачем это… — Прячу за улыбкой чувство вины. — У тебя вон маленький, хорошо, что вообще свиделись.
— Знаешь, что, подруга! — Обиженно округляет глаза. — Если бы ты позвонила, я бы нашла время и возможность. К тому же, Пашке тоже иногда нужно давать встряску. А то он со своими лекциями и зачётами иногда напрочь забывает про сына и жену.
— До сих пор не верится, что вы поженились…
Это на самом деле так. Насколько я знаю Катьку, настолько же была уверена, что никогда они с Привольским не найдут общий язык. Но, видимо, я ошибалась.
Еще одна причина, по которой я не спешила связываться с ней по прибытию в страну: глядя на их счастливую семью, чувствую себя несчастной и ущербной. К тому же, испытываю неловкость, созерцая своего бывшего препода в «домашних условиях». Павел Валерьевич ведёт себя абсолютно одинаково, что на лекциях, что у себя дома, хоть Катька и просит называть его просто по имени.
Ни за что.
Это даже прикольно, когда величественный профессор в обычных домашних трениках с небритой моськой, предстаёт перед тобой с младенцем на руках, а ты обращаешься к нему всё так же по имени-отчеству в качестве стёба.
Идеально, как по мне. Тем более, что я одна из первых просекла его совсем не «преподавательские» чувства к Мироновой. Теперь уже Привольской.
— Паш, у нас девчачьи разговоры. Не мешайте нам с Мирошей, я попозже приду его укладывать.
Забавно, что Катька назвала сына Мироном, видимо, решила оставить в нынешней жизни хоть что-то от прежней.
— Даже не собирался. — Бурчит профессор, посягая на тесное пространство маленькой кухни. — Водички попьём и уйдём. Аферистки, тоже мне…
Кажется, годы студенчества были где-то в прошлой жизни и не со мной, но эти двое возвращают живые воспоминания, будто всё происходило вчера.
— Он реально такой самоуверенный? — Подруге хватило пары бокалов, чтобы щёки порозовели и вопросы стали откровеннее.
— Просто уже не знаю, куда от него деваться.
Несмотря на мои опасения, мы всё так же можем секретничать и вести личные разговоры, даже находясь в квартире моего бывшего препода, и не чувствовать никаких преград в общении.
Это моя Катька.
Она всегда была такой. Открытой, непосредственной и лёгкой.
Жаль, что я на время забыла об этом и думала, что с появлением семьи, её отношение ко мне изменится.
— Значит, ты ему нравишься… — Протягивает Миронова, как всегда в своей манере «философа». — А он тебе нет…
То ли спрашивает, то ли утверждает.
— Нет, конечно! — Возмущаюсь, ставя бокал на стол. — Ты бы его видела! Жуткий тип.
— Ну опиши его, раз у тебя нет фото. Мне же интересно.
Задумываюсь. Как бы поточнее описать Давида…
— Ну, он высокий… Накачанный… Бородатый… Черный весь, даже глаза. И совершенно не понимает слова «нет».
Катька задумчиво вертит бокал с вином в руке. Закидывает в рот виноградину.
— Определённо твой типаж. — Выдаёт после тщательных раздумий.
— Чего?
— Ну ты вспомни Крючковского.
— Миронова… — Предупреждаю её, хоть и знаю, этот бронепоезд невозможно остановить.
— Да что Миронова? Я вот бегала от своей судьбы, да не убежала. — Расплывается в блаженной улыбке, а мне становится грустно.
— Вы так и не общались больше?
Она спрашивает осторожно, но мне кажется, будто бросает порох в почти затухший костёр.
— Нет.
Допиваю бокал до дна. Чувствую, как хмель пробирает, нечасто пребываю в таком состоянии. Напиться со старой подругой — это лучшее, что могло случиться со мной за последнее время. Хоть я и не фанат алкоголя.
— Всё ещё болеешь по нему?
Мы с Катькой мало обсуждали мои отношения с Выскочкой. Но она далеко не дура, и сразу поняла, что между нами не просто дружба, тем более, когда увидела их с Ваней «мордобой».
Когда Димка уехал, я отдалилась от неё, пытаясь показать, что в моей жизни всё под контролем. Но она — единственный человек, кто примчался в аэропорт, чтобы проводить меня в новую жизнь.
И сейчас, сидя с ней на кухне, снова осознаю, какая же я хреновая подруга, на самом деле.
— Да нормально всё. У тебя-то как дела? — Перевожу тему, понимая, что никогда до этого напрямую её жизнью не интересовалась.
— Да как? Сижу с Мироном, как принцесса в замке. Пашка почти всё время на работе, хорошо, если воскресенье выпадает побыть с нами.
— Вы такие классные. — Выдаю свои эмоции, даже не пытаясь их скрыть.
Тут же хмурые брови подруги расправляются.
— Если честно, я не думала, что быть мамкой так прикольно. — Признаётся Миронова. — Ну, в смысле, раньше: дети — фу, отстой какой-то… А сейчас…Он каждый день что-нибудь новенькое выдаёт. Рожать, конечно, это полный трэш, но потом понимаешь, что оно того стоило.
— Я так рада за тебя… — Чувствую «ватность» во всём теле. — А с «ним» как? У вас такая разница в возрасте…
Миронова задумчиво опускает голову на ладони.
— Знаешь, поначалу, я думала, что это просто игра. — Задумчиво протягивает подруга. — Ну, типа, он такой взрослый, с малолеткой решил поразвлекаться.
— Все так думали. — Подтверждаю.
— А потом, я ему как-то говорю: «Павел Валерьевич, хватит ходить «вокруг да около». Если хотите секса, то я согласна. Так-то не девственница уже.»
Катька изображает картину их с Привольским разбираловки.
Мы обе ржём, как ненормальные, рискуя разбудить Мирона.
— А он? — Выдавливаю сквозь истерику.
— А он: «Миронова…» — Передразнивает профессора. — «Быстро сядь в машину. Пока я тебя с курса не отчислил!»
Вряд ли ему бы это удалось. Кроме английского у Катьки проблем с учёбой не было.
— Ну и дальше? — Восторженно предвкушаю.
— А что дальше? — Катька поправляет свои выкрашенные в непривычный «натуральный каштановый» волосы. — Пришлось сесть. Я ж, типа, напугалась.
Мне так хорошо, слушать историю любви подруги, даже забываю о своих проблемах на время.
— А потом он везёт меня в эту квартиру и такой говорит: «Не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим!».
— Ну и как? Поговорили?
— Да какой там! Трахались, как кролики, до утра. Потом вещи с общаги собрала и к нему переехала.
— Ну вы даёте! — Я правда под впечатлением.
Никогда бы не подумала, что эти двое могут быть вместе, несмотря на нескрываемый интерес профессора к моей подруге.
— Ты счастлива? — Спрашиваю неожиданно даже для себя.
Наверное, мне хочется, чтобы у неё всё сложилось лучше, чем у меня, просто потому, что она этого достойна.
— Вот иногда… мне хочется его прикокошить, честно. — Отвечает Катька. —
