– С Клео произойдет нечто подобное, если вы не поможете ей, – сказала Габриэла Накамуре.
– Я хочу уйти отсюда, – прошептал доктор, начиная задыхаться.
– Вирус ослабляет ребенка в ее чреве, но если его не извлечь до того, как инстинкт заставит питаться своей матерью, то он превратится в такую же дикую поросль.
– Мне нужно выйти на солнечный свет! – сказал Накамура, нервно расстегивая ворот своей рубашки.
Они покинули подвал, и Габриэла отвела его в окруживший комплекс крохотный город, где жили обыкновенные люди, посвященные в проект. Чтобы избежать огласки и шпионов, избранные дети Наследия изучали сознания этих людей и устанавливали блоки, не позволявшие им сбежать.
– Так это все ваши пленники? – спросил Накамура, вглядываясь в лица мужчин и женщин, которые встречались им.
– Кто-то должен заниматься уборкой, исследованиями, связями с общественностью, – Габриэла говорила монотонно, устало, рассказывая историю, которую повторяла уже сотни раз со дня основания Наследия. Люди приходили сюда, чтобы заработать. Приходили скрыться от закона. Были и случайные путники, принявшие решение остаться. – Каждый из них волен уйти, – сказала Габриэла. – Мы не держим их. Есть лишь одно условие – перед уходом дети Наследия поставят блоки на их воспоминания касательно всего, что они видели и слышали здесь.
– Я бы тоже хотел забыть обо всем, что видел здесь, – признался Накамура.
– Помогите нам, и мы поможем вам, – предложила Габриэла. – Вы один из лучших врачей, о которых мне удалось узнать. Если вам удастся спасти ребенка Клео, а возможно, и разработать методику рождения, то мы окажемся в долгу у вас и выполним практически любое желание. Если таковым будет забыть обо всем, то пусть будет так.
– Что будет с моей дочерью?
– У вас есть родственники.
– Родственники не знают, где я и что со мной. Если я возьмусь за обследование Клео Вудворт, то это займет время. Меня успеют похоронить несколько раз.
– У нас много друзей, доктор Накамура. И еще много возможностей заставить человека верить в то, чего на самом деле нет. Так что вам останется выбрать, хотите вы отправиться на лечение или в командировку.
– Пусть будет командировка, – сказал Накамура. – И… пусть ваши дети не приближаются к моей дочери.
– Я понимаю. – Габриэла выдержала тяжелый, недоверчивый взгляд доктора.
Он начал обследование Клео в этот же вечер. Вернее, начал свое повторное знакомство. Особенно сложно было заставить себя воспринимать, что этой молодой женщине фактически идет шестой десяток. Клео не выглядела и на тридцать, хотя события последних недель наложили на лицо свой отпечаток, забрав часть жизни и блеск в глазах. Она видела, как умирает ее муж и сын. Видела предательство дочери. Да и отвыкать от крови вендари, которую Клео принимала на протяжении последних десятилетий, оказалось не так просто – особенно чувствовать, как сил становится все меньше и меньше. Ментальных сил. Физических. И еще этот ребенок-монстр, который растет, развивается, зреет.
– Обещаю, что сделаю все что в моих силах, – сказал Накамура, но Клео это мало утешило.
Наследие забрало ее друзей, семью, а теперь оно обещало спасти ей жизнь – грош цена этим обещаниям.
– Вы не верите мне? – растерялся Накамура.
– Вы работаете на Наследие.
– Я ни на кого не работаю. Если вам станет легче, то я здесь практически пленник. Они выбрали меня, чтобы я присматривал за вами.
– Ну, вот и еще одна причина ненавидеть Наследие, – хмуро подметила Клео Вудворт.
– Вы не верите, что они хотят вас спасти?
– Я не знаю. Вероятно, они и попытаются исправить то, что сделал один из них, но ребенок для них первичен. К тому же, как можно исправить убийство моей семьи и друзей?
– Габриэла заверила меня, что это была случайность.
– Случайность? – Клео не знала, почему хочет показать доктору все, что с ней случилось. Это было просто желание поделиться своей болью, к тому же она не знала, остались ли у нее силы для этого, осталась ли энергия вендари. – Дайте мне свою руку, – попросила Клео.
– Зачем? – растерялся Накамура, понимая, что в этом месте можно ожидать любого подвоха.
– Я не причиню вам вреда, – пообещала Клео. – Просто покажу кое-что. Для меня это важно.
– Я не психолог.
– Ничего страшного, – Клео устало улыбнулась. – Когда-то давно психологом была я.
Она взяла Накамуру за руку. Он вздрогнул, чувствуя, как поток чужого сознания стучится в его мысли. Но это не было похоже на то, как Эрбэнус подчинял его волю. Тогда это была интервенция, принуждение, сейчас же скорее дружеское общение. Клео не вламывалась в мозг, а осторожно стучалась, предлагая дружбу. Вот только предложение это было каким-то необычным, интимным, словно дружба предполагала обнажение, а не чаепитие.
– Не бойся, – сказала Клео, где-то далеко, в глубине его собственных мыслей. – Не сопротивляйся. Во мне осталось не так много крови вендари, чтобы делать что-то силой.
– Так ты тоже веришь в этих древних тварей, о которых говорит Габриэла? – спросил Накамура.
Вместо ответа Клео открыла ему свои воспоминания. Он увидел дом, где она жила долгие годы на Аляске, увидел гостиную, дальнюю дверь в подвал, лестницу, цементные стены, крепкую, скрипучую дверь. Увидел он и мужа Клео Вудворт, который открывает эту дверь. В крохотной камере они содержат узника. Он лежит на железной кровати, пристегнутый ремнями. Не живой и не мертвый. Эндрю Мэтокс – Накамура знает, как звать мужа Клео, потому что это знает она, потому что их мысли сейчас стали одним целым, – берет шприц, выкачивает из пленника кровь. Семейная жизнь Мэтоксов только начинается, близнецы Ясмин и Шэдди спят в своей комнате. Им нет и двух лет. Жизнь кажется вечной в прямом смысле слова. Кровь вендари поможет сохранить молодость и свежесть. А что может быть лучше вечности? К тому же эта кровь делает сильнее. Особенно сверхлюдей, коими являются Эндрю Мэтокс и его друзья, в ожидании собравшиеся наверху, в гостиной, чтобы принять кровь древнего по имени Гэврил. Это активирует, усилит их сверхспособности. После слова будут уже не нужны. Время приблизится к полночи. Собравшиеся в гостиной Мэтоксов люди построят собственный мир. Сначала робко, раскрывая свои способности, изучая неизведанные ландшафты фантазии, затем смелее, уходя в глубь этих девственных земель поступью завоевателя… Вот только Клео не успевала за этими сверхлюдьми. Не успевала, потому что была самой обыкновенной.
Она развивалась как обыкновенный слуга вендари. Правда, был еще вирус двадцать четвертой хромосомы в ее крови, не позволявший стать обычным человеком, встречаться с обычными. Так что выходило, она везде была чужой. Сначала это ее злило, потом смешило, затем снова злило. Почему-то это напоминало Клео историю Эндрю Мэтокса, который до того, как познакомился с Криной – любовью всей своей жизни, считал себя самым обыкновенным. Именно Крина, будучи слугой древнего вендари по имени Вайорель, дала ему впервые попробовать кровь своего хозяина, пробудившую скрытые способности Мэтокса. Кровь вендари пробуждала способности всех сверхлюдей, приезжавших в дом Мэтоксов. Но общим у них было не только пристрастие к крови древних. У каждого из них одним из родителей был слуга. Вот здесь-то Клео и видела забавную иронию. Видела исключительно с точки зрения Мэтокса, своего мужа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
