— Да.
— И ты его хочешь убить? — прищурился гном.
— Нет, — мотнул головой Аах, — Я хочу его найти.
— А потом убить? — уточнил он.
— Зачем мне его убивать?! — удивлённо воскликнуло пугало.
— Ну… Не знаю, — растерялся гном. — Тебе видней. Вот этот серп на поясе у тебя ведь не для красоты? — опасливо покосился он на оружие, свободно раскачивающееся в такт шагам пугала.
— А вы хотите его забрать? — насторожилось пугало и опустило ладонь на серп.
От этого обыденного жеста и простого вопроса у гнома по шкуре пробежали мурашки.
— Нет-нет, — поспешил он с ответом, поражаясь давно забытому чувству страха. — Мне просто интересно. Не каждый день я встречаю в своем лесу таких гостей…
— А как часто? — перехватил инициативу Аах, принявшись вновь задавать вопросы.
— Хм… Я неправильно выразился. Встречаю я гостей довольно часто, но вот выпроваживаю далеко не всех. Скорее это иключе…
— А почему? — не стал дослушивать Аах.
— Шумят сильно, — пожал плечами гном, — отдыхать мешают. Их предупреждаешь, просишь, чтобы не шумели, а они не слушают. А потом еще и обижаются, совсем бессовестные стали.
— И вы забираете у них жизни? — чуть склонил голову Аах.
— Просто убиваю. Но… Да, можно сказать и так, как ты выразился.
— Хм… Значит, вы забираете у них жизни не за то, что они пытаются забрать вашу, а за то, что шумят? — задумчиво протянул Аах.
— Эээ… Да. Вроде того.
— А разве так можно: забирать жизнь, когда у тебя ничего не забирают?
— Они забирают у меня тишину и покой, для меня этого достаточно, — недовольно проворчал гном.
— Ааа… А вам одному в лесу не скучно? — сменил тему Аах, и хозяин леса позволил себе немного расслабиться.
— Нет. От одиночества меня спасают мои лесные друзья, — добродушно улыбнулся гном, поглаживая бороду.
— Одиночества? А что это?
Бедный гном аж притормозил. Переварив вопрос, хозяин леса пристально посмотрел на своего собеседника, убедившись, что тот не шутит, решил пояснить:
— Одиночество, Аах, это когда рядом нет никого, кто бы смог тебя понять, и с кем бы ты мог поговорить. Одиночество — это когда ты совсем один и нет родственной души. К счастью, я не болею этим недугом, но в наше время он довольно распространён. Да и ты, как я вижу, одинок.
— Я? Одинок? Но я не чувствую того, что вы описали, — сказал он после минуты размышлений.
— Значит, ты пока этого просто не понимаешь. Ничего, пройдет время — и всё поймешь. В этом мире такие как ты обречены на одиночество и скитания. Мы монстры, в мире людей нам места нет.
— Не знаю. У меня есть мой человек, за которым я иду. Он не даст мне быть одному, — уверенно ответило пугало.
— Буду надеяться, что так и будет, — грустная улыбка тронула губы гнома.
Отчего-то ему стало жаль наивное пугало. Ведь для него Аах был как сущее дитя.
Так, слово за слово, гном вывел пугало к городу. Они шли и говорили обо всём и ни о чём. Иногда просто молчали. Аах думал над полученными ответами, а хозяин леса поражался биографии пугала и его наивности. Гном посмеялся над словами всадника и размышлениями Ааха о муравьях. Он объяснил ему про инстинкты и рассказал многое о повседневной жизни леса, поделился своей житейской мудростью и простой философией. Несколько раз гному приходилось пояснять такие простые вещи, о сути которых он никогда не задумывался.
Наконец они вышли на опушку и перед ними раскинулись поля, а вдали показались городские стены и ведущий к воротам тракт. Тогда-то гном и сказал:
— Я в тебе ошибся, Аах. Прости меня.
— За что?!
— Мне казалось, что ты надо мной смеёшься, а ты абсолютно серьёзен. Сперва я на тебя сердился, хотел завести в чащу и оставить там плутать до скончания дней, но потом увидел, что ты неплохой малый, просто… — гном замялся, подбирая слова. Он хотел сказать «глупый» или «наивный», но это не совсем точно характеризовало пугало. — …Ты ещё совсем юный, — наконец нашёл нужные слова гном.
— А вы разве злились? — удивился Аах.
— Ладно, проехали, — махнул рукой гном. — Вон твой город. Мой тебе совет: не попадайся городской страже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Почему? — спросил Аах.
— Ну, — запустил пятерню в бороду гном, — как тебе сказать… Ты для них монстр, поэтому они тебя испугаются и попытаются убить.
— Но ведь я ничего не делал.
— Не делал, — кивнул гном, — но ты их напугаешь. И поверь, для них этого достаточно. Люди не очень-то любят бояться, лишь очень немногие способны обуздать свой страх, а остальные, — гном пожал плечами, — словно звери: либо бегут, либо нападают. Поэтому я тебе советую просто не привлекать к себе внимания, и тогда всё будет хорошо. Понял?
— Да, — кивнул Аах. — Постараюсь никого не пугать.
— Вот и славно. Ступай, — гном махнул рукой и отступил назад, уходя под сень деревьев.
Кивнув на прощанье, Аах пошёл по полю, стоящему под паром. Он не оборачивался и не видел гнома, провожающего его взглядом, но чувствовал его. Ощущал его молчаливую поддержку и одобрение. Впрочем, самого Ааха всё это не волновало. Он направился к воротам. У него был свой путь. Но он запомнил советы гнома и не собирался пугать людей. В любом случае, Аах не собирался отдавать своё или брать чужое, а что будет в городе — время покажет.
Пугало шло по дороге и на пути вдалеке медленно вырастали массивные каменные стены с раздвоенными зубцами и башнями. Аах не понимал, зачем это нужно, ведь стены не защищают от дождя и снега. Возможно, немного от ветра, но тот никогда не доставлял ему больших проблем, а наоборот, помогал быстрее просушить отсыревшее нутро.
На воротах стояли стражи, но они не остановили пугало. Только мазнули по нему цепкими взглядами, в которых тут же появился страх, и отвернулись, сделав вид, что не заметили припозднившегося путника. Аах лишь пожал плечами и пошёл дальше. Если бы не совет гнома, он бы, наверное, подошёл спросить, почему они испугались или отчего не досматривают его, как других.
Оказавшись на площади, пугало осмотрелось. Оно ещё никогда не видело столько камня и не ощущало такого числа людей. Раньше ему казалось, что в доме бандитов он наблюдал огромную толпу, теперь же понимал, что то была лишь мелкая шайка.
Аах неспешно шёл по улицам, в окнах домов зажигался свет. Минут тридцать он наблюдал, как фонарщики переходят от одного металлического столба к другому. Приставляют лестницы, взбираются по ним и подносят длинные палочки с огоньками на конце к прозрачным шарам. Иногда они подливали в них маслянистой жидкости из чего-то, похожего на плоский чайник. Фитили фонарей разгорались медленно, но разгоревшись, давали ровное пламя. Тёплое и манящее светом ночных насекомых. Безжалостное. Опаляющее крылья.
Вскоре уличные фонари наскучили пугалу, и оно обратило внимание на людей. Немногочисленные прохожие спешили по домам, и от каждого веяло страхом. Они шарахались от Ааха и друг от друга. Пугались шорохов в тёмных углах и, словно глупые насекомые, стремились к свету фонарей, не понимая, что в нём их видно как нельзя лучше. Бредя по улицам и размышляя о странном страхе людей перед тьмой ночи, пугало внимательно приглядывалось к суетливым прохожим и к домам, но не чувствовало нужного человека.
Последние лучи солнца прекратили освещать плывущие в вышине облака, появились звёзды и тонкий серп луны, а люди окончательно исчезли с улиц. Думая над тем, что делать дальше, пугало вдруг ощутило силу, очень схожую с той, которой веяло от Всадника без головы. Не задержавшись и на мгновение, Аах пошёл на знакомые эманации.
Пять минут быстрого шага, и он вошёл в плотный туман, окутавший улицу. Странный туман. Неестественный. Слишком сухой, а потому необычный и очень интересный. Пугалу пришлось замедлить шаг, чтобы не споткнуться и не пропустить что-нибудь любопытное. Продвигаясь сквозь колдовскую мглу, пугало заметило, что оно зашло в какой-то лес. Это озадачило его, но присмотревшись, оно поняло, что лес находился внутри города. Аккуратные, мощёные камнем аллейки, постриженные кусты и деревья, расставленные тут и там лавки, ровные ряды фонарей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
