мог совершенствовать полученные навыки и исследовать горы. У него получалось преуспеть на местности, которая, в отличие от Нью-Джерси, бросает достойный вызов. А самое главное – он находился рядом с другими учениками, руководителями отрядов и инструкторами, которые быстро стали для него очень важны. «Это было время поиска себе подобных, – говорит Поки. – И в школе Скотт нашел людей, которые смотрели на мир так же, как он».
В залатанной полувоенной одежде они стали бродягами высокогорья, начинающими искателями приключений, исследующими дикую природу, они закладывали основы дружбы друг с другом, которую пронесут через годы. Они поддерживали друг друга, придумывали стандарты, по которым будут оценивать себя. В конце лета Скотт вернулся домой другим. Хребет Уинд-Ривер стал местом метаморфозы, школа расширила его взгляд на мир и позволила сфокусировать внимание на нужных вещах. Отныне Скотт хотел стать альпинистом. Все, чем он занимался ранее, меркло по сравнению с простым актом преодоления вертикали по склону горы. Он начал работать в этом направлении с евангельским рвением новообращенного и хотел, чтобы друзья из его родного города разделили эту страсть.
«В общеобразовательной школе Скотт стал очень популярен, – вспоминает его приятель Джефф Лонг. – Он был вежлив и добр со всеми. Он нравился девочкам. Но после пройденных курсов Петцольдта он начал вкладывать всю энергию в новое направление и безостановочно работал над собой как скалолаз и альпинист».
Джефф и Скотт изучали книги об Эвересте, прокладывали маршруты на панорамных фотографиях и мечтали: «Мы решили, что не пойдем в колледж, так как станем альпинистами и будем путешествовать по миру».
Еще один приятель Скотта из Нью-Джерси, Грег Мартин, вспоминает: «В старших классах я весил всего сорок шесть килограммов. Но когда познакомился со Скоттом, который вернулся с курсов в горах, все изменилось. Скотт заставлял меня подтягиваться и по сто раз отжиматься каждое утро и каждый вечер, где бы я ни находился. Он пропагандировал не только физическую силу, но и отношение к ответственности за свои решения. Я, наверное, немного запутался, а он указал, как измениться в лучшую сторону».
В основе этой «лучшей стороны» лежало скалолазание. Джефф, Грег и их друг Бивер стали ездить со Скоттом на выходные в горы Шавангунк в окрестностях города Нью-Палц, штат Нью-Йорк. Шавангунк – полоса осадочных скал, возвышающихся на несколько сотен метров над долиной реки Гудзон. Когда ребята начали заниматься там, народу было немного, потому что скалолазание в те годы по-прежнему оставалось не особо популярным.
Выезжали на рассвете. Грег умел готовить – работал в ресторане, так что он брал с собой пакеты с бутербродами для всех. «Скотт любил бутерброды с тунцом и сыром, запеченные в микроволновке, – вспоминал Грег. – Когда он заезжал за мной, его уже ждал горячий бутерброд».
Чаще всего в Шавангунк ездили только Скотт и один или двое ребят, но иногда машина оказывалась набита друзьями, желающими провести выходные вместе на природе. «У нас было любимое место для палаток, – вспоминает Джефф Лонг. – Мы занимались всю субботу, затем разбивали лагерь, лазали в воскресенье и возвращались обратно вечером».
Начинали они с боулдеринга, то есть отрабатывали навыки на небольшой высоте от земли. Но с собой имелись веревки и карабины, что позволяло подниматься выше. Как правило, Скотт добирался до высшей точки, привязывал веревку к дереву или к одному из рым-болтов, которые находил в скале, и сбрасывал вниз свободный конец. Его друзья пользовались этой страховкой на подъеме, зная, что если сорвешься, то пролетишь вниз всего метр-другой, а не до самой земли. «После такого подъема мы спускались к дороге и были готовы к следующему маршруту, – вспоминает с улыбкой Джефф. – И если ты был хорош, то за день можно было пройти довольно много таких маршрутов».
Осенью, по возвращении из Вайоминга после очередного лета работы в школе Петцольдта, Скотт обучал друзей новым альпинистским приемам, которые освоил сам. Так они узнали, что есть куда более удобная и надежная обувь для скалолазания, которая значительно лучше держит на скале, чем жесткие походные ботинки, которые обычно они носили. Скотт быстро научился лазать, создавая промежуточные точки страховки на маршруте, то есть начал пользоваться не только верхней страховкой, и обучил этой технике друзей. «Я столько узнал от Скотта о походах… О том, как вязать узлы, как двадцатью способами натянуть тент, – вспоминает Джефф. – Он тратил много времени, чтобы научить нас. В Шавангунке мы ели макароны с сыром, потому что их он ел в школе у Петцольдта. Скотт очень любил горячие напитки, и мы пили много какао. Во время отдыха на маршрутах Скотт рассказывал истории о школе и звал в Вайоминг. Когда сворачивали лагерь, Скотт настаивал, чтобы мы уходили со стоянки, оставив ее едва ли не в лучшем состоянии, чем он была до нас».
Порой мальчики видели Генри Барбера и Джона Стэннарда, которые тоже лазали в Шавангунке. «Барбер в то время считался одним из лучших скалолазов в мире, – говорит Джефф. – Мы знали, что он известен везде: и в Нью-Гэмпшире, и в Нью-Йорке, и в Йосемити. Он носил свою фирменную белую кепку гольфиста и передвигался по вертикальным стенам с потрясающей грацией. Мы смотрели, как хорошо он лазает, и чувствовали, что у нас все впереди»[7].
В шестнадцать лет Скотт на заработанные деньги купил старый красный грузовик, принадлежавший ремонтной службе водопровода, с ящиками для инструментов по бокам кузова. С помощью друзей Скотт пристроил к кузову фанерную крышу, превратив заднюю часть автомобиля в импровизированный дом на колесах, достаточно большой, чтобы внутри можно было хранить походное снаряжение и ночевать в спальнике. Джин Фишер, хорошо разбиравшийся в механике, с большим удовольствием ремонтировал двигатель грузовика вместе с сыном, у которого познания в технике были слабыми. Скотт назвал машину «Грузовик» и ездил на ней в Шавангунк на выходные и в Вайоминг летом.
Скотт оставался чрезвычайно преданным своим друзьям из Нью-Джерси. Он убедил Джеффа и еще нескольких человек записаться на курсы Петцольдта, и даже друзья, которые не интересовались альпинизмом, всегда были включены в ближний круг Скотта. Каждый раз, оказавшись неподалеку от дома друга, Скотт спешил встретиться, и друзья не удивлялись, когда находили в почтовых ящиках письма, которые Скотт присылал с горных вершин из разных стран. Спустя несколько недель после его смерти почти все эти люди получили открытки, которые он отправил из базового лагеря Эвереста перед тем, как начать свое последнее восхождение.
Есть люди, мечтающие о больших экспедициях. Скотт находил таких людей в горах Вайоминга, и они находили его. Они попадали в школу
