Читаем без скачивания Мать - Бертольд Брехт

Работница уходит в сердцах.

Вторая женщина. Кто она такая? Много себе позволяет.

Третья женщина. Я уже с полчаса наблюдаю, как она разгоняет народ.

Четвертая женщина. Знаете, кто она? Большевичка!

Женщины. Кто?

- Это большевичка, и притом хитрющая.

- Не связывайтесь с ней. Не слушайте ее.

- Берегитесь большевизма, у него тысяча обличий.

- Где полицейский? Он ее живо заберет!

Мать (выходит из очереди). Да, я большевичка. А вы все - убийцы! Никакой зверь не отдает своих детенышей так, как это делаете вы, - без смысла, без разума, на злое дело. Стоило бы вырвать у вас чрево! Да иссохнет оно, чтобы бесплодными стали вы! Вашим сынам незачем возвращаться домой. К таким-то матерям! Стреляя во имя злого дела, достойны они быть застреленными за это злое дело. А их убийцы - вы.

Первая женщина (оборачиваясь). Вот я вам покажу, большевичка!

Чиновник. Окошко для сдачи меди открыто.

Женщина с кофейником в руках бросается на мать и бьет ее по лицу. Другая

тоже оборачивается и плюет. Потом все три женщины входят в двери.

Прислуга. Вы не расстраивайтесь. А вот посоветуйте, что мне делать. Я знаю, что вы, большевики, против войны, но я в людях живу! Как мне вернуться с этой посудиной к хозяевам? Моя бы воля - я б ее не отдавала. Но если я не отдам, никому от этого пользы не будет, а меня выгонят. Что же мне делать?

Мать. В одиночку ты ничего не сделаешь. Раз хозяева приказали - отдай посудину. По приказу хозяев люди, такие как ты, изготовят из нее снаряды. И люди, такие как ты, будут ими стрелять. Но они же будут решать - в кого! Приходи сегодня вечером на... (Говорит ей адрес на ухо.) Там будет рабочий с Путиловского завода, и мы тебе объясним, как надо вести себя. Но смотри: об адресе - ни гу-гу, кому знать его не положено.

XIV

1917 год.

В рядах бастующих рабочих и восставших матросов шагает Пелагея

Власова - Мать

Улица.

Иван. Когда мы подошли к Любинскому проспекту, нас было уже много тысяч. Пятьдесят заводов бастовало, стачечники присоединились к нам, протестуя против войны и царского самовластья.

Василий Ефимович. Зимой тысяча девятьсот шестнадцатого-семнадцатого года бастовало двести пятьдесят тысяч рабочих.

Прислуга. Мы несли плакаты: "Долой войну!", "Да здравствует революция!" и красные знамена. Наше знамя несла шестидесятилетняя старуха. Мы сказали ей: не тяжело тебе? Дай знамя нам. Но она ответила...

Мать. Нет, сейчас не дам. А когда устану, тогда ты понесешь. Потому что еще много дел у меня, Пелагеи Власовой, вдовы рабочего и матери рабочего! Много лет назад, замечая, что сын голодает, я только горевала. И от этого ничего не менялось. Потом я помогала ему в борьбе за болотную копейку. В те времена мы устраивали мелкие стачки, чтоб поднять заработную плату. А сейчас - мы участники исполинской забастовки военных заводов и бьемся за власть в государстве.

Прислуга. Многие говорят: никогда не исполнится то, чего вы хотите. Довольствуйтесь тем, что у вас есть. Мощь хозяев несокрушима. Вас снова и снова будут побеждать. Даже многие рабочие говорят - не бывать этому никогда!

Мать (поет).

Пока ты жив, не говори - "никогда"!

Несокрушимое - сокрушимо,

Тому, что есть, будет конец.

Когда властители откомандуют,

Начнут говорить подвластные.

Кто смеет сказать - "никогда"?

Кто виноват, что гнет не сломлен? Мы сами.

Кто должен его сломить? Тоже мы.

Кто был побежден, вставай во весь рост!

Кто погибал - бейся!

Если ты понял все, кто сможет тебя

удержать?

Побежденный сегодня - победителем будет

завтра.

Из "никогда" рождается "ныне".

ПРИМЕЧАНИЯ

Примечания переведены Н. Манушиным

I

Пьеса "Мать", написанная в стиле учебных пьес, но требующая актеров, пьеса антиметафизической, материалистической, неаристотелевской драматургии. Эта драматургия не рассчитана столь безоговорочно, как аристотелевская, на самозабвенное "вчувствованье" зрителя, а также в значительной мере по-иному использует некоторые средства психологического воздействия, например, такие, как катарсис. Не задаваясь целью отдать своего героя во власть неотвратимого рока, воплощенного в окружающем мире, она равным образом не стремится отдать зрителя во власть суггестивного театрального переживания. Для того чтобы научить своего зрителя определенному практическому поведению, направленному на изменение мира, она должна уже в театре привить ему принципиально иное отношение к театральному зрелищу, отличное от того, к чему он привык. Ниже следует описание некоторых опытов, которые были проведены при постановке пьесы "Мать" в Берлине в 1932 году и в Нью-Йорке в 1935 году.

II

ОПОСРЕДСТВОВАННОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ЭПИЧЕСКОГО ТЕАТРА

В первой постановке "Матери" (художник Каспар Неер) сцена не должна была изображать какую-либо реальную обстановку: она, так сказать, сама выражала свое отношение к происходящим событиям - она цитировала, рассказывала, подготовляла и напоминала. В своих скупых намеках на мебель, двери и т. д. она ограничивалась предметами, которые участвовали в спектакле, то есть такими, без которых действие не могло бы развиваться или развивалось бы иначе. Система металлических труб позволяла быстро менять декорации; вертикальные трубы - несколько выше человеческого роста - были укреплены на полу сцены на различных расстояниях друг от друга; на них монтировались горизонтальные раздвижные трубы, которым можно было придать любую длину и на которых крепился холст. В промежутках между трубами висели в рамках настоящие, не бутафорские деревянные двери. Сцена в Нью-Йорке (художник Макс Горелик) была оформлена аналогично, но более стабильно. На большой экран, помещенный на заднем плане, проецировались титры и фотодокументы; они оставались там на протяжении всей сцены, поэтому экран заодно служил и своего рода кулисой. Сцена показывала, таким образом, не только наметки реальной обстановки - с помощью титров и фотодокументов она отражала тот могучий духовный подъем, который сопровождал происходящие события. Проекции отнюдь не служат просто механическим вспомогательным средством - это не дополнение и не подстрочник; они даются не в помощь зрителю, напротив - они препятствуют его полному "вчувствованью", прерывают его механическое следование за ходом пьесы. Они делают воздействие опосредствованным. Тем самым они становятся органической частью произведения искусства.

III

ПРОЕКЦИИ

БЕРЛИНСКАЯ ПОСТАНОВКА

Сцена I (стр. 401)

Пелагеи Власовы всех стран

Сцена II (стр. 403)

Борьба за копейку

Сцена III (стр. 409).

Фото: "П. Сухлинов, хозяин завода "Сухлинов и Кo"

Сцена IV (стр. 415)

"Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами"

(Маркс)

Сцена V (стр. 418)

Первое мая. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Сцена VI (стр. 421)

"Трудящиеся тянутся к знанию, потому что оно необходимо для победы"

(Ленин)

Сцена VI (стр. 421)

Партийный билет Пелагеи Власовой с ее фотокарточкой; сверху надпись: Членский билет Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) на имя Пелагеи Власовой из Твери.

Сцена VII (стр. 431)

"Докажите, что вы можете бороться!"

(Из обращения Ленина к женщинам)

Сцена VIII (стр. 434).

Эмблема серпа и молота, помещенных порознь, то есть рядом друг с другом, и соединенных союзом "и".

Сцена VIII (продолжение) (стр. 434)

Эмблема серпа и молота, соединенных крест-накрест. Сцена IX (стр. 439)

"Необходимо содействовать всякому пробуждению социальной жизни и деятельности женщин, чтобы они могли преодолеть узость своей мещанской, индивидуалистической домашней и семейной психологии".

(Ленин)

Сцена X (стр. 444)

"Религия есть _опиум_ народа".

(Маркс)

Сцена XI (стр. 449)

Фотографии воюющих: русский царь, германский кайзер, Пуанкаре, Вильсон, Грей.

Сцена XII (стр. 451)

1914. Против течения!

Сцена XIII (стр. 452).

Фотографии Ленина; рядом надпись: "Превратить войну империалистическую в войну гражданскую!"

Сцена XIV (начало) (стр. 456)

1917

Сцена XIV (конец) (стр. 457)

В ноябре 1917 года русский пролетариат взял власть в свои руки.

Кадры из документального фильма об Октябрьской революции (запрещен цензурой).

Транспарант в зрительном зале: "Без женщин не может быть настоящего массового движения".

(Ленин)

IV

ЭПИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ИГРЫ

Эпический театр пользуется максимально простыми мизансценами для наглядного выражения смысла событий. "Случайная", "имитирующая" жизнь, "непринужденная" мизансцена отвергнута: сцена не отражает "естественного" беспорядка явлений. Цель - противоположность естественного беспорядка, то есть естественный порядок. Порядок подчинен соображениям историко-общественного характера. Точка зрения, на которую должна стать режиссура, здесь не полностью очерчена, но она для многих станет яснее, если ее назвать точкой зрения историка и описателя нравов. Во второй сцене пьесы "Мать" должны быть, например, четко разработаны и выделены режиссурой следующие внешние моменты: