а красный цвет приближал образ к вечернему. Решив, что она отсутствовала достаточно, девушка вернулась, застав отрывок разговора:
– Ты будешь участвовать в этом шоу. Вопрос решен.
– Это предательство, Тим. Я не могу так поступить с ней.
– А каким образом ты собрался ехать в тур? Или ты думаешь, что она отправилась бы с тобой? – взорвался Тимати, устав от препирательств с Егором.
– Что происходит? – Кристина застыла в дверях, сжимая в руках мобильный телефон.
– Все в порядке, милая, – тут же подошел к растерянной девушке Егор, целуя ее в висок, скользнув рукой по щеке.
– Ты же так гордишься своей честностью, – заметил Тимати, обходя парочку, – расскажи Кристине, о том, на что ты подписался.
Стоило комнате опустеть, как Крис, отстраняясь прошептала:
– Что происходит?
– Я… – Егор с силой сжал кулаки. – Еще до нашей встречи я подписал контракт на участие в шоу «Холостяк». Отказаться я не могу. Неустойка слишком высокая, уже начаты кастинги…
– Не продолжай, – отшатнулась девушка. С трудом проглотив ком в горле, девушка развернулась на каблуках. Неприятно затошнило, хотелось согнуться пополам, как от удара под дых. И зачем она разрешила себе поверить Егору? Плотно закрыв за собой дверь, Кристина быстрым шагом спешила покинуть здание.
– Крис! – Егор, казалось, раздумывал, броситься ли вслед за девушкой или отпустить ее. Несколько секунд раздумья стоили ему разговора, который мог бы расставить все по местам. Но, решившись, он застал лишь визг колес и красные задние фары удаляющегося внедорожника.
Оставшись в одиночестве, Егор обессилено сел на ступеньки при входе в студию. Он успокаивал себя, что контракт был подписан до встречи с Крис, что она в действительности не смогла бы поехать с ним в тур, который тоже был запланирован до нее. Вся жизнь до нее была подчинена определенному плану. Стоила ли Кристина того, чтобы пренебречь из-за нее карьерой? Наверное, нет. Но тогда отчего так больно в груди?
***
Кристина раздраженно утирала злые слезы, размазывая тушь по щекам. Егор даже не потрудился догнать ее! Как? Как это случилось с ней второй раз? Нет. Эту страницу книги пора было окончательно перевернуть. Сделать это следовало еще три месяца назад. Наивная, она думала, что эти две недели смогут что-то поменять. Ей никогда не стать частью мира, к которому принадлежал Егор. Девушка прибавила газу, легло лавируя на шоссе между припозднившихся авто. Она хотела как можно скорее оказаться в школе, в месте, где она могла быть самой собой. Стоя спустя полчаса на подъездной дорожке, Кристина впервые спокойно вздохнула, блокируя номер Егора в телефоне. Нажав кнопку на брелке сигнализации, она бросила взгляд на старый особняк, воплощавший ее мечту. Место силы. Место, которое не предаст. Окна комнат воспитанников на втором этаже светились мягким светом ночников, а дежурные воспитатели заняли свои посты в обоих концах коридора. Пошел снег, невесомым покровом укутывая сосны, ложась белой пеленой на крышу особняка и качели на детской площадке, скрывая неприглядную серость особенной чистотой. Даря новое начало. Кристина подняла голову навстречу холодному кружеву, позволяя смешаться со слезами, погасить горящие щеки своим холодным поцелуем, дать, наконец, новый старт ей самой.
Вдох.
Выдох.
Все просто.
– Спасибо за все… – шепот девушки вторит едва заметному ветерку, унося с собой ее печаль.
Сморгнув слезу, она вновь окинула взглядом особнячок. Среди уже известной картины, ей в глаза вдруг бросился яркий свет в кабинете Павла. Решив, что это знак, она поспешила подняться.
***
Павел частенько оставался в эти дни в школе под предлогом завершения дел. Находиться в пустой квартире было невыносимо, но и обустраивать съемное жилье не хотелось. К чему покупать новые шторы, когда квартира тебе не принадлежит? А тут был большой стол, заваленный бумагами, и удобный диван, где можно было скоротать ночь. Но разве это жизнь? Женщина, которая ему нравилась, принадлежала другому. Это, пожалуй, было самым обидным.
Павел подошел к окну. Пошел снег. Он еще в детстве полюбил зиму. Первое зимнее воспоминание было о том, как он неподвижно лежал в негнущейся дубленке, смотрел в небо и слушал, как скрипит снег под полозьями санок. Тогда стоял такой же тихий вечер, а небо было усеяно яркими звездами. Как жаль, что в городе не увидишь такой красоты. Даже здесь, в тридцати километрах, небо светилось огнями города, а не было исполнено величественности, особенно заметной за городом, где нет мишуры гирлянд и фальшивых улыбок.
Павел вырос за городом. Его родители были небогаты, и единственный шанс выбиться в люди представлялся мальчику только в том, чтобы хорошо учиться. Но Москва с ее правилами быстро избавила от этой романтической чуши. Павел очень скоро понял, что в этом мире выигрывает тот, кто рискует, а не тот кто верит в светлые идеалы. Пришлось учиться пользоваться кулаками и острым языком.
Молодой человек отвернулся от окна, облокачиваясь на подоконник. Он закрыл лицо руками, сбрасывая остатки меланхолии, когда услышал звук открывающейся двери.
– Крис? – удивился Павел такому позднему визиту старой подруги.
Девушка стояла перед ним в простой кожаной куртке, совершенно неподходящей по сезону, черных джинсах, и неизменных ботильонах, к стуку каблучков по коридору которых он так привык в последние недели.
– Привет…
– Боже, да ты же замерзла! – Павел подошел к нежданной гостье. Кожа с едва заметным румянцем после мороза была похожа на тонкий фарфор.
– Нет. То есть, да.
Кристина во все глаза смотрела на друга,
