– Рад тебя видеть, Хин, - сказал Джандрак. - Как идут дела?
Подполковник жестким взглядом посмотрел сквозь застекленную дверь кабинета, чтобы увериться, что конструкторский персонал весь занят своей работой и никто не проявляет неположенного интереса к их беседе. Он уже поймал там одного шпиона, читавшего по губам, который был прислан из Внутреннего города.
– Технически прекрасно: укладываемся в график. Что касается остального… то надо смотреть в оба.
– Возникли проблемы?
– Смотря как посмотреть. Твоя идея, чтобы полностью отрезать базу от внешнего мира, оказалась хорошей. Некоторые наблюдатели и агенты в наших рядах начали переигрывать, когда перерезали каналы их регулярной связи с внешним миром. Вследствие этого мы знаем, кто они, и их оказалось больше, чем мы думали.
– Что ты с ними сделал?
– Посадил под замок одного-двоих, самых очевидных. Что касается остальных, то они продолжают заниматься своей работой, которой они прикрываются, и считают себя в безопасности. Позже мы сможем обвинить их в саботаже.
Высказав сдержанное удивление, Джандрак надул губы:
– Это слегка разочаровывает. Я думал, что Максим мне больше доверяет.
– Не расстраивайся. Может быть, он не знает, какое здесь ведется наблюдение. Я просто уверен, что большинство шпионов внедрены политической полицией. Другие могут быть от иных департаментов, которые просто хотят знать, что за работы здесь ведутся. Междепартаментский шпионаж - естественное следствие методов правления. Существует множество частных бюрократических империй, и все завидуют друг другу и любыми возможными средствами стремятся к власти.
Джандрак, смотревший на скользящий флот как на свою личную империю, прекрасно понял мысль Хина.
Хин сделал большой глоток мутного темно-коричневого напитка вроде виски и налил еще, себе и Джандраку:
– В настоящий момент нас серьезно тревожат роялисты, которые жалуются на слабую систему безопасности и недостаток контроля во дворце. Эти максималисты действительно могут быть головной болью. Тебя там дожидается делегация.
– А когда флот сможет вылететь?
– Меньше чем через месяц, - триумфально объявил Хин, глотая виски.
– Вполне прилично. Впускай их.
Хин пожал плечами, нажал кнопку на столе и заговорил в коммуникатор.
Из всего огромного штата подземного кораблестроительного завода только Хин по-настоящему был посвящен в личные амбициозные планы Джандрака, состоявшие в том, чтобы сделать скользящий флот своей собственностью. В доках уже царила атмосфера личной вотчины. Долгое время он брал сюда людей только по собственному выбору, вытесняя тех, чья верность существующему порядку казалась ему чрезмерной. Он заботился о том, чтобы все, кто был заперт в этом замкнутом мире, видели его как можно больше, и делал все, чтобы производить впечатление и вдохновлять их своим присутствием. Многие из братьевофицеров, руководящих этим проектом, были его личными друзьями. Он знал, что может на них положиться. К сожалению, за оставшееся время уже невозможно было сделать так, чтобы весь штат был настроен в его пользу, и кое-кто теперь жаловался на то, что они оказались отрезанными от внешнего мира. Пять тысяч рабочихсборщиков так и не могли ни с кем общаться, но офицеры и конструкторы, имеющие влиятельных родственников, возмущались тем, что не учитываются их потребности. Джандрак надеялся, что после завершения проекта он докажет Максиму ценность флота и его можно будет улестить, чтобы Джандраку было отдано командование этим флотом. По сути дела, все его интриги во Внутреннем городе были направлены на устройство этого дела. Аргументы были таковы: правление короля Максима, созданное на скорую руку, не могло быть прочным. И никто не знает, укрепится ли оно, превратившись в постоянную, хотя и тираническую политическую структуру, или же начнет разваливаться. Также Джандрак не упускал из виду и лагерь повстанцев; он чувствовал, что непосредственная победа принца Передана вряд ли послужит его интересам, потому что возвращение старого короля означало бы и возврат к стабильному и законному правительству, что оставило бы мало возможностей для авантюрных и безответственных действий, - а они для Джандрака были смыслом жизни. Однако, реставрация старой монархии, с его точки зрения, это дело очень маловероятное, особенно ввиду присутствия Пятна. Он искал какого-то столкновения, очередного гражданского конфликта - чего-нибудь такого рода, в котором скользящий флот почти несомненно сдвинет равновесие в любую сторону, какую бы Джандрак ни выбрал. Командир такого флота будет обладать невероятной властью. И если, как это почти случилось однажды, древнее королевство начнет разваливаться на отдельные более крепкие гегемонии, то он сможет выкроить себе свою безумную мечту, свое собственное королевство.
Джандрак потягивал свое виски, размышляя: когда амбиции укоренились в душе человека, то очиститься от них уже нет никакой возможности.
Под холодными взглядами Джандрака и его заместителей делегация недовольных конструкторов вошла в офис. Джандрак знал это тип людей: обычно они приветствовали революцию и все еще поддерживали Максима, видя в ней какую-то возможность остановить воображаемый упадок морали и сохранить традиции. Они неспособны были понять, что Максим их использовал в своих собственных целях и что общественная жизнь при нем еще более бесцельна и развратна, чем раньше. Если они станут ответственными работниками, то в сексуальной жизни им придется воздерживаться или быть моногамными.
Одевались они консервативно, лица были серьезны. Джандрак с неясным чувством неловкости осознал, насколько они контрастируют с ним и Хином, одетыми в агрессивную военную форму, вызывающий вид которой вполне соответствовал политическому климату этого времени: блестящие черные сапоги до колена, прочные туники с короткими, торчащими, слегка расклешенными полами. К мундиру полагалась портупея с разными устройствами и оружием, что составляло повседневную форму одежды. Остроконечные шляпы, которые можно было прикреплять к вороту туники, так что получались абсолютно боеспособные шлемы, были украшены яркой черной буквой «М», инициалом Максима. Ножки буквы были эффектно скошены и заканчивались зазубренными, направленными вверх отростками, придававшими символу зловещий вид: символ как бы парил, в виде зловещей птицы с острыми когтями, надо всеми остальными знаками отличия и медалями.
– Вы желали меня видеть?
– Да, полковник. Сначала позвольте принести извинения за то, что отнимаем ваше драгоценное время.
Джандрак коротко кивнул. Он подумал, что стоящий перед ним тип выглядел нелепо: его короткие черные волосы с каким-то масляным блеском были зачесаны на прямой пробор, а руки он сцепил на животе, получилось что-то елейное, подхалимское. Так же были причесаны и другие, видимо, они все относились к одной секте. Полковник отдаленно помнил этого человека, - его звали Хорренсотт или вроде того.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
