Читаем без скачивания Истерия СССР - Кирилл Немоляев

«В чем смысл «стыковки»?» — спрашивали многие в те далекие годы. Вот как отвечает на этот вопрос один из основоположников советской школы стыковки академик М.Б. Катин-Ярцев: «Стыковка — это единственный, пожалуй, способ объединить два (и более) космических корабля в один большой космический корабль (БКК), своего рода «космическую деревню». <…> Космонавты смогут свободно общаться друг с другом, переходя из одного отсека БКК в другой. Это, в свою очередь, должно благотворно сказаться на эффективности научных исследований».[16]

Слова известного ученого оказались пророческими, и теперь, сидя дома, мы можем сколь угодно долго следить по телевизору за перемещениями космонавтов, слушать их разговоры друг с другом.

Начиная с 1978 года в мировой космонавтике существуют две системы стыковки — советская и американская. Американская система стыковки «Родео» (Rodeo)[17]  была разработана в 1974 году и впервые использована год спустя во время совместного полета «Союз — Апполон». Суть ее в следующем: двое астронавтов, ответственных за стыковку (стыковщики), в тот момент, когда корабль находится на расстоянии 10 футов (около 3 метров) от другого корабля или орбитальной станции, по команде «Begin!» выбрасывают из специальных пазов гибкие тросы, так называемые «лассо» (lasso), стремясь нацепить их на крючья, находящиеся в корпусе стыкуемого корабля. Затем петли «лассо» стягиваются, и стыковщики при помощи особых гидравлических лебедок усилиями рук подтягивают корабль к стыкуемому объекту. Конечно, такая работа требует чрезвычайно точного глазомера и недюжинной физической силы. Мартин Кугар (Martin Cougar), вместе с Эрвином Джонсоном (Ervin Johnson) находившийся в качестве стыковщика на борту «Апполона», однажды не без юмора заметил: «Иногда возникает такое чувство, — хочется бросить эти горы металла и пойти покурить. Хемингуэевский старик с его чертовой рыбиной тут бы просто отдыхал».

Полной противоположностью американской системе стыковки стала советская, появившаяся несколько позже — в январе 1978 года. В научной литературе она получила название «ССР-1» («Система стыковки Рубинштейна»). Обратим внимание еще не уснувшего читателя на наиболее существенные отличия советской системы от американской.

Во-первых, капризные и ненадежные «лассо» были заменены прочными и удобными жгутами конструкции инженера Кондратьева (ЖК); во-вторых, если у американцев корабль подтягивался к орбитальной станции, в советской системе стыковки, наоборот, сама станция подтягивается к кораблю при помощи жгутов и крепится к нему стыковочными узлами, и, наконец, в отличие от американцев, у нас стыковщиков не двое, а трое.

Далее. Поскольку стыковка осуществляется со станции, отпадает необходимость в присутствии стыковщиков в экипаже каждого вновь запускаемого корабля. Советские стыковщики постоянно находятся на станции, занимая там целый отсек — так называемый ЖОС (Жилой отсек стыковщиков).

После смены… Филимонов и Остапчук по дороге в отсек. Фото 1980 года.

По различным оценкам ученых, время появления стыковщиков на орбитальной станции «Салют» колеблется между мартом и маем 1979 года. Лишь теперь, по прошествии почти двух десятилетий, мы впервые можем назвать фамилии этих людей: Филимонов, Алексеев, Остапчук (см. фото). Именно они, бессменно находясь с 1979 года на «Салюте», осуществили за это время порядка двухсот (!) стыковок.

Наш краткий обзор истории развития традиционных космических технологий был бы неполным без рассказа о «расстыковке». Заметим, однако, что ученые долгое время считали расстыковку делом вторичным, производным от стыковки и, к тому же, сводящим на нет все результаты тяжелого труда стыковщиков (т. е. процессом, по сути своей, деструктивным). Но, как справедливо заметил в свое время космонавт В. Севастьянов, — «дыма без огня не бывает», и сегодня большинство ученых склонны рассматривать стыковку и расстыковку как некий неразрывный конгломерат.

Технология расстыковки достаточно проста и понятна даже непрофессионалу. Бригада из четырех расстыковщиков (до настоящего времени это Мюллер, Крапивин, Воронцов и Донченко) после того, как стыковщики завершают работу и уходят в свой жилой отсек (ЖОС), выходит из своего жилого отсека (ЖОРа) и приступает к процессу расстыковки. (Заметим, что расстояние между ЖОСом и ЖОРом составляет порядка 170 метров по прямой — по космическим меркам, это довольно много).

Интерьер ЖОСа

Интерьер ЖОРа

Парадокс заключается в том, что до определенного момента (июнь 1980 года) стыковщики и расстыковщики даже не знали (!) о существовании друг друга, хотя работали на одной орбитальной станции. С другой стороны, этому удивительному факту можно найти довольно логичное объяснение. Стыковка и расстыковка никогда не происходят одновременно. Первое всегда предшествует второму. Когда стыковщики заканчивают свою работу, расстыковщики еще даже не появляются в зоне проводимых работ и, наконец, как известно, всякая связь между ЖОСом и ЖОРом отсутствует.

Однако, долго так продолжаться не могло. 14 июня 1980 года Филимонов случайно услышал по рации о существовании на «Салюте» целой бригады (!) расстыковщиков. Разочарованию его не было предела.

Вспоминает Юрий Остапчук:

«Сергей медленно снял наушники и еще какое-то время молчал. «В общем, я так и знал. Всё псу под хвост!» — наконец произнес он. «Что псу под хвост?» — не понял я. «Да всё псу под хвост!!! На вот, послушай!» — он передал мне наушники…»

С тех пор на «Салюте» между стыковщиками и расстыковщиками существует некоторая взаимная неприязнь.

Однако вернемся к технологии «расстыковки».

Итак:

К «дочернему» кораблю (тому, который должен отойти от станции) крепится расстыковочная плита (см. рис.). В плите имеются 8 пазов для ступней расстыковщиков. Размеры пазов строго индивидуальны и точно соответствуют размерам ступней расстыковщиков (от 42-го — Крапивина, до 46-го — Воронцова).

Все члены бригады развязывают стыковочные узлы, принимают положение «упор спиной лежа» и вставляют ступни ног в соответствующие пазы на расстыковочной плите.

С Земли следует команда «И-раз!».

По команде «И-раз!» все расстыковщики одновременно отталкивают расстыковочную плиту, плита вместе с дочерним кораблем удаляется от станции, дверь станции закрывается и на этом процесс расстыковки заканчивается.

Однако на практике не всегда все происходит так гладко. Кто знает — невнимательность, усталость или элементарная халатность привели в марте 1984 года к инциденту, впоследствии охарактеризованному в научных кругах как «трагический курьез».

Рассказывает Сергей Крапивин:

«Мы заступили на ночную вахту как обычно, в час ночи. Помню, я выглянул в иллюминатор: темно, тускло мерцают звезды… Работа на сей раз казалась нетрудной: предстояла расстыковка с небольшим транспортным кораблем, обычно привозившим нам провизию. Настроение у ребят было, как говорится, «на все сто». Проходя по коридору мимо ЖОСа, Володя Воронцов шутя погрозил в сторону двери — сейчас, мол, вам покажем. Все рассмеялись. В начале второго пришли в расстыковочный отсек. Мы с Витальичем (Б.В. Мюллер — ред.) быстро развязали жгуты, тем временем Игорь с Вовой (Донченко и Воронцов — ред.) уже закрепили РП на «дочурке». Приняли упор лежа, стали ждать команды. В 1.30 в динамике раздалось: «И-раз!». Толкнули, благо вес был небольшой — тонн двадцать. И тут случилась беда…».

Перед нами сухие строки отчета Правительственной комиссии по расследованию инцидента: «…Расстыковка проводилась в спешке, без соблюдения должных мер безопасности. Донченко (пазы 44 размера) пазы перепутал и вставил ступни в пазы Воронцова (размер 42,5). В результате во время расстыковки произошел непроизвольный захват ступней Донченко расстыковочной плитой, и сам Донченко был увлечен дочерним кораблем в открытый космос…».

Заканчивая наш небольшой исторический обзор на этой печальной ноте, мы все же надеемся, что времена романтиков не ушли безвозвратно, и если человек ночью иногда смотрит на звезды, то не все потеряно, еще есть шанс.

Я шагаю по Луне

На протяжении всей истории человечества Луна оставалась загадкой. Она притягивала, манила, пугала, рождала легенды. Человеческое воображение населяло Луну разумными существами, похожими на нас; тема стала особенно модной в эпоху Просвещения, когда изысканные дамы, окруженные не менее изысканными кавалерами, томно спорили о загадочной Луне в лучших салонах Парижа, Петербурга и Берлина. Но лишь в двадцатом веке развитие космических технологий позволило, наконец, ответить на многие вопросы, которые в течение долгих столетий будоражили умы.