Читаем без скачивания Идеальная ложь - Лайза Беннет

— Думаю, для тебя важно попасть на этот матч, — сказала Мэг, когда они прошли мимо мастерской Этана и стали подниматься к дому.

Дом Ларк мог служить образцом идеального фермерского жилища Новой Англии: длинное крыльцо с белой решеткой, трубы из двойного кирпича, обнесенный частоколом сад на заднем дворе, увитый виноградом колодец… Но стоило подойти ближе, и становилось ясно, что многое нуждается в ремонте — парадные ступеньки надо починить, на перилах отсутствует перекладина, внутри не мешало бы все покрасить. От этого дом становился для Мэг еще дороже. В городе у Мэг была двухкомнатная квартира, но именно здесь ей удавалось отдохнуть.

На пороге лежали пять тыкв и стояла корзина с хризантемами. Она была рада, что решила обо все рассказать Ларк. Именно сейчас Мэг поняла, что невозможно войти в этот дом и промолчать. Когда открылась входная дверь, Мэг услышала его голос.

— Мэг? Это ты? Проклятый фонарь на крыльце не работает.

— Да, это мы с Люсиндой.

Этан наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. Она сделала шаг назад и чуть не упала. Тогда он взял ее под руку.

— Пусти! — воскликнула она, вырываясь. — Больно! По дороге к дому я упала.

— С тобой все в порядке? Дай я посмотрю. Люсинда, отнеси наверх вещи и попроси Ларк спуститься.

— Не приказывай мне, — огрызнулась Люсинда, но все же послушалась и стала поднимать по ступенькам, перекинув через плечо две дорожные сумки Мэг. Как раз в это время выбежала Ларк.

— Мэгги? Что случилось?

Сестра была ниже ростом и немного полнее, чем Мэг. Но пара килограммов, которые она набирала после каждых родов, в основном шли в грудь и бедра, тем самым делая фигуру округлой и сексуальной — именно о такой мечтали худенькие сестры Хардвик в подростковом возрасте. («Кормление грудью — вот что надо голливудским звездам, — заверяла Ларк. — Если бы они только об этом знали, пластические хирурги остались бы без работы»).

Хотя в целом Ларк была не такая симпатичная, как Мэг: нос у нее был меньше, а губы — больше и полнее. Однако несмотря на все различия, включая цвет глаз (у Мэг глаза зелено-карие с золотистым оттенком, а у Ларк — голубые, как октябрьское небо), не могло быть сомнений, что эти женщины — сестры. Если вы не догадаетесь об этом по их одинаковым позам — поднятый подбородок, скрещенные на груди руки — или по быстрой речи, одинаковому тембру голоса (высокому, звонкому), когда вы услышите их смех, последние сомнения рассеются как дым.

— Ради Бога, ничего особенного, — сказала Мэг, отталкивая Этана, чтобы обнять Ларк. Она надеялась, что сестра не заметит, как внимательно смотрит ее муж на свою свояченицу. — Прекратите эту суматоху! Я просто упала на этой чертовой тропинке. Не думаю, что моя жизнь в опасности.

— Но тебе надо приложить что-нибудь к ранке, — сказала Ларк, осмотрев локоть Мэг. — Баранью траву или окопник. Посмотрим, что у меня есть. — Обхватив Мэг за талию, Ларк повела сестру в кладовую, где хранила коробку из-под торта, полную всевозможных мазей, масел и настоек. Сухие цветы и травы, которые она выращивала или собирала, свисали с потолка в виде венков и букетов. Ларк была гомеопатом и знала толк в лечении природными средствами, в результате чего ее кухня превратилась в бесплатную местную лечебницу. Ларк даже одержала победу над скептицизмом Мэг относительно народных методов лечения. Дело было так: однажды летом Ларк потерла разрезанной долькой чеснока укус осы на шее старшей сестры, и через две минуты боль прекратилась.

— Так будет лучше, — сказала Ларк, перевязав бинтом локоть Мэг, чтобы компресс держался.

Этан отправился наверх, чтобы помочь дочерям с купанием. Сестры остались одни.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Ларк.

— Да, — Мэг подвигала рукой. — Так намного лучше.

— На самом деле ты выглядишь потрясающе. Мэгги, это из-за мужчины, разве не так?

— Ларк, послушай… — Мэг слышала, как бьется ее сердце. Она пообещала себе, что сделает это, но сейчас, стоя лицом к лицу с Ларк, она не могла найти слова, чтобы рассказать про Этана. Знакомая кухня, улыбка на лице сестры, доносящийся из кухни запах, обещающий вкусный ужин, — все было так естественно, прекрасно, спокойно… Казалось невозможным, что мужчина, который возился наверху, напевая глупые песни своим дочерям, мог быть человеком, преследовавшим ее последние несколько недель. Мэг чувствовала, как кровь приливает к лицу, когда думала о своем решении не откладывать разговор с Ларк.

— Мэг, невероятно, но ты покраснела! Это из-за него? И это серьезно, не так ли?

Мэг чувствовала, что сестра на нее смотрит. Ларк умела читать ее мысли. Она угадывала, когда сердце сестры в очередной раз бывало разбито, и знала, когда отношения складывались удачно. И в горе, и в печали она всегда была на ее стороне, давая советы, предлагая план мести. Ларк всегда была рада помочь и надеялась, что когда-нибудь с кем-нибудь Мэг будет так же счастлива, как они с Этаном. Вернее, она думала, что была с ним счастлива. Мэг почувствовала, как ком подкатывает к горлу.

— Ну, хорошо, — вздохнула Мэг, вперив взгляд в потрескавшийся кафельный пол. — Да, есть один мужчина. Но все это очень странно и запутанно…

— Я так за тебя рада! — Ларк обняла сестру, а потом, отступив на шаг, посмотрела на нее. — Но почему ты так расстроена? Он…

— Ларк, пожалуйста, — выговорила Мэг, проклиная себя за трусость. Но у меня впереди выходные, напоминала она себе. Сейчас не место и не время рассказывать Ларк, что произошло.

— Он женат, я права? — Ларк поправила волосы Мэг. Ее материнский инстинкт проявлялся всегда, если с теми, кого она любила, случались неприятности. — У него дети?

Мэг старалась собраться с мыслями. Она глубоко вдохнула и тряхнула волосами.

— Я не готова сейчас говорить об этом, малышка. Даже с тобой. Не верится, правда? — в глазах у нее стояли слезы.

— Я ненавижу, когда ты страдаешь, — сказала Ларк, снова обнимая сестру. — Но я все понимаю, правда. Я всегда готова тебя выслушать, если решишься рассказать. По собственному опыту я знаю, что, если людям суждено быть вместе, ничего, даже уже существующий брак, их не остановит.

— Я чувствую себя такой эгоисткой, устраивая для себя вечеринку, — сказала Ларк за ужином. Она приготовила шпинат с баклажанами и перцем. Ферн сидела рядом на высоком стуле, и Ларк кормила ее кашей из шпината. Вечеринка по случаю продажи детских книг была назначена на следующий день. Ларк готовилась к ней несколько недель. — Но ведь Этан устраивал вечеринку в честь открытия своей выставки! Я тоже заслуживаю праздника.

— Конечно, дорогая, — ответил Этан и улыбнулся Мэг.

— Кто придет? — спросила Мэг, даже не взглянув в его сторону.

— Мои самые дорогие люди на свете, — продолжала Ларк. — Вы с Этаном, Эйб, Франсин, Мэт и Жанин.

— Эта уродина, — достаточно громко пробормотала Люсинда, чтобы все, кто сидел за столом, это услышали. Брук и Фиби засмеялись.

— Люси! — строго сказал Этан.

— Как будто ты считаешь ее симпатичной! — Люсинда помрачнела. — Конечно, ты…

— Прекратите, — сказала Ларк, — у нас в гостях Мэг.

— Чем ты будешь потчевать гостей? — спросила Мэг.

— Копчеными устрицами! — пролепетала Фиби. Девочке уже исполнилось шесть лет, и она была похожа на маму — такие же голубые глаза, светлые волосы, круглое лицо, розовые щечки. И характер у нее был мамин.

— Кукурузный пудинг, фаршированные перцы, брюссельская капуста с каштанами… — Когда дело касалось развлечений, Ларк всегда выкладывалась на всю катушку.

— Терпеть не могу брюссельскую капусту! — как бы между прочим объявила Брук. В свои девять лет она была высокой и худенькой, как тростиночка. Волосы у нее были, как у отца, — густые, золотисто-рыжие. Она росла тихим, спокойным ребенком. Ларк с гордостью рассказывала Мэг о том, что Брук — лучшая ученица в классе, хотя и не прилагает к этому особых усилий. Глаза у нее были, как у тети, — зелено-карие. От нее же Брук унаследовала и характер.

— Три большие курицы, фаршированные лимонами и розмарином, — Ларк продолжала, как будто ее никто не перебивал. — Тертый лук, зеленые бобы с дробленым миндалем и… что же еще?

— Ого, я думаю, этого хватит, — сказала Мэг.

— Пюре! — прокричала Фиби звонким голосом. — С подливкой!

— Фиби, — строго сказал Этан. Девочки четко улавливали настроение матери и отца по голосу и жестам. Мэг поражалась, какими хорошими родителями они стали. Девочки росли в атмосфере любви и заботы. Этан и Ларк редко расходились во мнениях, когда речь шла о воспитании. Хорошо, что Этан работал недалеко от дома, — как и Ларк, он всегда был рядом с девочками. И даже сейчас, когда Мэг на него злилась, она не могла не признать, что он был для дочерей хорошим отцом — любящим, веселым, мудрым и терпеливым.