– Что? – спросил Джеф.
Трейси с отчаянием уставилась на него, как кролик под дулом ружья. Потом она опустила глаза. Темная кровь стекала по ее ногам на пол.
Она заплакала.
– Все хорошо, милая, не паникуй.
Джеф уронил монету и обнял ее. Это Трейси, его Трейси! О чем он думал, разозлившись на беременную жену?!
– Все будет в порядке. Только приляг.
Он ринулся к телефону:
– Нужна «Скорая». Итон-сквер, сорок пять. Пожалуйста, поторопитесь.
Глава 4
Джеф подумал, что Белгравия особенно красива весной. Выйдя из дома, он направился от Итон-сквер к Гайд-парку. Вишневые деревья вдоль улицы с домами в георгианском стиле были в цвету: взрыв белого в тон оштукатуренным фасадам и такие же белые ковры опавших лепестков на неровно отесанных камнях. Под частыми дождями трава росла густой и блестящей. Люди тоже казались жизнерадостными и обновленными, благодарными за уход долгой и серой лондонской зимы.
Для четы Стивенсов эта зима была особенно длинной. Выкидыш Трейси больно ударил по обоим, но Джеф нес дополнительное бремя вины, опасаясь, что выкидыш спровоцировал тот скандал из-за дурацкой мерсианской монеты. Он сразу же тайком вернул монету, и никто ничего не узнал. Но пропасть, образовавшуюся между ним и Трейси, было не так легко преодолеть.
Они все еще любили друг друга – в этом не было сомнений. История с монетой заставила обоих понять, что они старательно заклеивают бумагой огромные сейсмические трещины, образовавшиеся в браке. Возможно, дело было в стараниях Трейси понять, что омрачает их отношения. Или в полной погруженности Джефа в новую работу. Или в том и другом. Какова бы ни была причина, стало ясно: Джеф изменился, вернувшись к честной жизни. А Трейси осталась прежней.
Не то чтобы она не желала отказаться от совершения преступлений. Это она могла сделать. Кража саксонской монеты была преступлением, которое она не собиралась повторять, но этот поступок был частью ее личности, характера, важной частью. И она не хотела с ней расставаться. Джеф наконец стал это понимать.
Он все еще надеялся, что ребенок заполнит пустоту в жизни Трейси так, как страсть к истории и антиквариату заполнила пустоту в его жизни. Они с новыми надеждами пошли на ЭКО. Но первая попытка провалилась. За ней последовала вторая. Джеф мог только беспомощно наблюдать, как мрачная печаль в душе жены все разрастается, словно опухоль, и ничто не могло ее остановить.
Джеф пытался излечить Трейси своей любовью. Старался приходить домой пораньше. Увез ее на романтические каникулы, постоянно преподносил подарки: старую картину маслом с видом квартала Нового Орлеана, где выросла Трейси, прекрасную книгу в кожаном переплете по истории фламенко, танца, во время которого Джеф и Трейси влюбились друг в друга, пару гагатовых серег с побережья Уитби, где они однажды провели уик-энд и где Трейси была потрясена дикими безбрежными пустошами.
Трейси была тронута его вниманием, но грустить не перестала.
– Похоже на депрессию, – робко предположила Ребекка, когда Джеф изливал ей душу за чаем в музейном кафе. – Она ходит к кому-нибудь?
– Ты имеешь в виду психотерапевта? Нет. Трейси не верит во все эти штуки.
– К несчастью, душевные болезни – реальность, верим мы в них или нет, – сказала, вздохнув, Ребекка. – Ей нужно с кем-то поговорить. Это непременно поможет.
– Она всегда может поговорить со мной, – с отчаянием в голосе возразил Джеф.
– А вдруг есть что-то, о чем она не может говорить с тобой? – Ребекка потянулась к нему, сжала его руку.
Ребекка Мортимер пыталась не увлечься Джефом. Это было бы непрофессионально. Совместная работа в течение нескольких месяцев сделала их более близкими. Его чудесные серые глаза, смоляные кудри, а также неизменное дружелюбие и теплый заразительный смех покорили ее. Как ужасно быть женатым на ушедшей в себя, депрессивной женщине, которая презирает работу мужа и отталкивает его эмоционально! Будь у Ребекки такой муж, как Джеф, она обращалась бы с ним, как с королем.
Джеф неожиданно вскинул взгляд, словно ему что-то пришло в голову.
– Знаешь, может, она тайно посещает психотерапевта и стыдится мне сказать? Это бы многое объяснило.
– Что именно? – осведомилась Ребекка.
– В последнее время она неразговорчива. Скрытна. Словно ходит на какие-то таинственные встречи, но не говорит, где была. Иногда приезжает домой поздно и кажется довольной, менее напряженной.
Ребекка молча кивнула, но подумала: «Так-так-так. Может, идеальная миссис Стивенс завела бойфренда на стороне?»
Вполне объяснимо, что эта мысль не приходила Джефу в голову. Он боготворил жену. Но, возможно, богиня Трейси вот-вот рухнет с пьедестала.
Джеф добрался до парка. Когда погода была хорошей, он часто ходил на работу пешком, но этим утром уже опаздывал, так что прыгнул в автобус.
Ребекка и Джеф делили офис на втором этаже музея. Если, конечно, эту комнатушку можно было назвать офисом, ведь здесь помещались только один письменный стол и два стула рядом.
– Привет! – Ребекка протянула ему чашку крепкого черного кофе. Как раз такого, как он любил.
– Привет.
Джеф отметил, что сегодня утром она выглядела просто неотразимо в тесных черных джинсах, бутылочно-зеленой блузке без рукавов, выгодно контрастирующей с тициановскими волосами. Он отметил также, что она чем-то расстроена. Нервно кусает нижнюю губу и избегает встречаться с ним взглядом.
– Что случилось?
– Ничего. Я договорилась о встрече с двумя реставраторами для кельтских рукописей. Думала, мы…
– Не морочь мне голову. Что у тебя на уме?
Ребекка закрыла дверь и прислонилась к ней.
– Боюсь, если скажу, ты возненавидишь меня.
– С чего бы это? – удивился Джеф – Почему я должен тебя ненавидеть?
– Не знаю. Говорят же, что в старину убивали гонца, принесшего дурные вести. Не хочу, чтобы ты считал меня сплетницей. Но я… я тревожусь за тебя. И мне не нравится, когда тебе лгут.
Джеф нахмурился и сел.
– Ладно, теперь ты должна мне сказать. В чем дело?
Неужели кто-то в музее говорит о нем гадости? Или кто-то из коллег метит на его место? Такое бывает. В конце концов, он, любитель, попал на такую важную должность.
– Дело в Трейси.
Джеф дернулся, как от укуса пчелы.
– Что насчет Трейси?
– На прошлой неделе ты сказал, что она уехала в Йоркшир на ночь. На пешую экскурсию.
– Верно, – кивнул Джеф.
– Вовсе нет. – Ребекка залилась краской. – Я видела ее.
– То есть как это «видела»? Где?
– В Лондоне. На Пиккадилли. В тот вечер, когда я ушла пораньше, чтобы встретиться с матерью, помнишь? Я видела, как Трейси выходит из ресторана. Она была с мужчиной. Они смеялись, шутили и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
