Читаем без скачивания Кот и хозяин. История любви. Продолжение - Питер Гитерс

Постепенно благодаря многочисленным съемкам и выступлениям на радио Нортон стал более раскованным перед камерами и микрофонами. Когда я острил и шутил с радиослушателями, Нортон, возможно, никак не мог понять, зачем сидеть в студии, если тебя не видят и ни о чем не спрашивают. Хотя время от времени диджей восклицал: «Я знаю, дамы и господа, вы не видите кота, но он действительно невероятный!»

В Сан-Диего мы участвовали в шоу Майкла Рейгана, который, к моему большому удивлению, оказался сыном Рональда Рейгана. Я не хотел давать интервью, поскольку относил Рейгана к группе самых отъявленных злодеев наряду с Яго и политиком Ройем Коном. Однако сын оказался приятным и милым человеком. В процессе интервью выяснилось, Майкл страдает сильной аллергией на котов. За неделю до нашего приезда ведущий рассказывал в эфире, что боится встречи с гениальным котом, поскольку будет безостановочно чихать. Нортон, как всегда, превзошел ожидания и сотворил чудо. Майкл Рейган не только не чихал, но даже осмелился погладить кота и в конце программы заявил зрителям и слушателям о намерении завести вислоухого шотландца.

Вернувшись в Лос-Анджелес, мы попали на официальный прием под названием «Книга и автор». Обычно такие мероприятия устраивают женщины — любительницы книг, на обед приглашают нескольких писателей для обсуждения и рассказа о последних работах в процессе поедания недожаренного или пережаренного цыпленка. Я должен был общаться с дамами в мехах и другими гостями: женщиной, которая написала книгу об эмоциональных проблемах детей в старших классах, мужчиной, придумавшим пошаговую формулу достижения внутреннего удовлетворения, и с автором детективов, основанных на реальных событиях с подробным описанием мыслей психопата-убийцы. Аудитория меня не слушала, поскольку Нортон решил украсть минуту славы. Поднявшись со стула в красивом сером костюме (чтобы шерсти не было видно на ткани), с очками на переносице, я начал выступление. Нортон решил лечь рядом и переводить мою речь. В процессе доклада кот переводил взгляд с меня на зрителей, будто хотел сказать: «Будьте добрее, ребята. Смотрите, как он старается». Убеждение помогло, я занял третье место в рейтинге популярности, психопат-убийца — второе, Нортон — первое.

Встречи и выступления в Сиэтле, Портленде (это была первая поездка Нортона на тихоокеанский северо-запад) прошли успешно.

Недалеко от Сан-Франциско, в Ларкспуре мы устраивали встречи в восхитительном книжном магазине с характерным названием «Чистое, хорошо освещенное книгохранилище». Спонсором вечера было местное общество борьбы с жестоким обращением с животными. Я выступал, а Нортон сидел рядом и, как обычно, переводил. В конце вечера несколько бездомных котов нашли хозяев и обрели новый дом. Встреча прошла более чем успешно. Не стану себя расхваливать и поздравлять, но я действительно восхищаюсь собственной выдержкой: ни разу, ни в первой, ни во второй книге я не поддался искушению назвать успех пу-у-урфекционалистским. Данное замечание адресуется людям, которые считают книги о кошках слишком слащавыми. Я без угрызений совести могу рассказывать о тех, кто любит сюсюкаться с моим другом. Однажды в Филадельфии в конце очередного изнурительного дня, когда мне приходилось быть остроумным и очаровательным перед телезрителями, читателями и радиослушателями, я заказал ужин в номер. Официантка принесла еду, заметила Нортона и по-дружески погладила кота. Через пятнадцать минут девушка вернулась с кошачьим лакомством, мячиком и запиской. Письмо было адресовано кошечке-котику Гитерсу. Я прочитал: «Надеюсь, пребывание в нашем отеле будет замяучательным». Ниже стояла подпись: «Любители кошек из службы обслуживания в номерах». Как можно написать книгу без таких замяучательных историй!

В Сиэтле с нами произошла глупейшая за все турне история. Думаю, читатели должны понять, процесс рекламирования книги не настолько забавен и приятен, как может показаться, писатели используют любую возможность рассказать о своем творении, поскольку это единственный способ заработать. Большинство ведущих и корреспондентов, с которыми общается автор, не читали его произведение и понятия не имеют, что писатель делает рядом с ними. В Сан-Франциско я приехал в местную газету давать интервью, зашел в кабинет журналиста и представился. Сев на стул, я указал на сумку на плече и сказал: «А это Нортон». Репортер удивленно посмотрел на меня и поинтересовался: «Вы взяли с собой кота?» Не ожидая такой реакции, я ответил: «Да, я везде хожу с котом». Парень удивился: «Всегда??? Невероятно!» Постепенно я догадался, что журналист не читал повесть, поэтому попытался объяснить: «Понимаете, книга называется „Необыкновенный кот и его обычный хозяин: история любви“. Я путешествую с главным героем. Мы ездили в Париж и в…». «Так книга о вашем коте? Он был в Париже???» — спросил репортер. Я ответил. «Ух ты! — воскликнул репортер. — Невероятно. Так о чем вы хотите рассказать?»

Некоторые журналисты плохие, но не настолько, чтобы их нельзя было переносить. В статье бостонской газеты меня назвали Сэмом Гитерсом (мы беседовали с репортером несколько часов, но, видимо, я не произвел должного впечатления). Однажды накануне интервью на радиостанции в Детройте за несколько минут до выхода в эфир в студию ворвалась ведущая программы, представилась и сказала: «У нас есть несколько минут. Как называется книга, как вас зовут, о чем книга и о чем, черт побери, мы будем разговаривать?» Стараясь не поддаваться панике, я спокойно сказал название книги, представился и дал несколько готовых вопросов для беседы. Раздался сигнал, мы вышли в эфир, и ведущая начала программу, объявив: «Сегодня у нас в студии Питер Гитерс, автор книги „Необыкновенный кот и его обычный хозяин: история любви“. Итак, скажу прямо: я ненавижу кошек и книги о кошках». Слава Богу, интервью закончилось хорошо.

В течение тура Нортон вел себя безупречно. Он очень редко допускал ошибки и поступал как типичный кот. Думаю, что к концу путешествия он порядком устал, как и папа, но в целом у путешествия были свои положительные стороны: моему другу давали много еды, он долго спал. Кроме того, тысячи людей называли Нортона самым замечательным существом на планете. Я испытывал счастье при мысли о возвращении домой, где кот сможет лежать, свернувшись калачиком, в любимых местах, а он получал удовольствие от всей поездки.

В Сан-Франциско во время эфира кот решил спрятаться, хотя мне казалось, что Нортон наслаждается обществом. Обычно во время интервью кот сидит рядом, но в тот день он был нервным и беспокойным. Женщина-корреспондент по имени Джинни Уотерс, ведущая радиопрограммы «Что-то новенькое» очень любила кошек и разрешила Нортону гулять по кабинке. Зная, что кот замяучательный, простите, замечательный путешественник и всегда ведет себя достойно, я расслабился и перестал за ним присматривать. Беседа заняла полчаса. Когда я позвал Нортона, тот не откликнулся. Я понимал трагичность своего положения, поскольку кот весь день капризничал. Знаю, поездка утомительна, но было не самое подходящее время и место для капризов-сюрпризов. Кроме того, вечером мы улетали из Сан-Франциско. Полчаса назад я рассказывал даме, какой уникальный кот живет со мной под одной крышей, а теперь вынужден был ползать на животе, залезать на полки, заглядывать под столы и искать кота среди аппаратуры. Наконец я услышал мяуканье. Кот сообщил, что с ним все в порядке, и мяукал еще на протяжении пятнадцати минут. Я не мог определить местонахождение до тех пор, пока один из инженеров не посоветовал проверить за колонками. Как Нортон туда попал, осталось загадкой. Мой удивительный кот умудрился спрятаться так, что никто не смог найти его в крошечном помещении. Таким необычным способом он сообщил, что сыт по горло программами и беседами. Конечно, я его не винил.

Ничто не сравнится с историей, которая произошла с нами в Сиэтле. Это случилось в 6.05 утра. Я не жаворонок, хотя, конечно, при необходимости могу проснуться рано. Мы приехали в город в десять вечера и заснули далеко за полночь. Признаюсь, перспектива встать в пять на следующий день меня не прельщала, но работа есть работа. Утром я ждал звонка с радиостанции, попивая кофе. Я ответственный и надежный писатель, но относился к мероприятию скептически, время от времени зевая и потягиваясь. Внезапно раздался звонок, началась программа для радиослушателей в пути. Меня попросили несколько минут подождать, пока передавали сводку с дорог. Я зевнул и услышал энергичный голос диджея: «Через минуту мы будем беседовать с Питером Гитерсом, автором книги „Необыкновенный кот и его обычный хозяин: история любви“ и его уникальным питомцем. Привет, Питер! Ты нас слышишь?» Я подтвердил. Ведущий спросил хитрым голосом: «Скажи, Питер, что Нортон думает об отношениях в девяностых?»