— А зачем это нужно — быть по-настоящему взрослым?
Глава 4
Валентина стояла под липой, опираясь о ствол отведёнными за спину руками. У неё было округлое лицо, широкие, ровными дугами брови, ласковые серые глаза, мягкий подбородок и полные губы, созданные для улыбок, поцелуев и весёлой болтовни.
— Я Валентина, — представилась она, — это вы хотели меня видеть?
— Я.
— По делу или просто так?
— Да как вам сказать. — Лорка заколебался, плутовато сощурил в улыбке свои зеленые глаза и вкрадчиво спросил: — А если мне хочется просто поухаживать за вами?
Она негромко засмеялась, показывая крупные жемчужные зубы.
— Любовь с первого взгляда?
— Почему же? — Лорка состроил серьёзное лицо. — Может быть, я уже годы хожу за вами, оставаясь невидимым и неслышимым?
Она опять засмеялась, сразу догадавшись, что это шутка, только шутка, и ничего больше. Видимо, Валентина была очень чуткой от природы, только, видно, не всегда считала нужным пользоваться этой чуткостью. Для постоянной чуткости нужна нервность, отзывчивость, а Валентина выглядела благодушной, может быть, даже снисходительно-равнодушной к окружающему.
— Вы не торопитесь? — спросила она.
— Я? Как можно торопиться, увидев вас?
Она улыбнулась уже устало, показывая, что её начинает утомлять эта игра. Они разглядывали друг друга с интересом, даже с известной бесцеремонностью, но за этим интересом проглядывала насторожённость.
— Вы ведь Федор Лорка? — вдруг спросила она. — Вы чуть прихрамываете, волосы у вас рыжие, глаза зеленые, и вы очень-очень сильный. — Валентина говорила уверенно, спокойно, но насторожённость не исчезала из её глаз.
Лорка засмеялся.
— Вот уж не думал, что вы такая ясновидящая.
— Что с Тимом? — быстро спросила она.
— Все в порядке, — безмятежно ответил Лорка, — надеюсь, вам сообщили, что он срочно вылетел на базу?
— Сообщили. — Она внимательно смотрела на него.
— Ну а Тим просил меня, если он задержится, навестить вас. И вот я здесь, у ваших ног, — улыбнулся Федор.
Валентину удовлетворил этот ответ, и она вздохнула, успокаиваясь.
— Знаете, Федор, я ведь тороплюсь. Если у вас есть свободное время, проводите меня.
— Именно это я и хотел вам предложить. Валентина очень непринуждённо взяла его под руку.
Фигура у неё была тяжеловатой — фигура зрелой женщины, хотя лицо было совсем молодым. Эта подчёркнутая женственность не воспринималась как недостаток — в линиях её тела была своя законченность, своя стать, правда, совсем иного толка, чем у Альты или Эллы. Впрочем, кому дано право судить об эталонах?
Рука Валентины была тяжёлой, мягкой и тёплой, она лежала на предплечье Федора без всякого кокетства и тревоги. Откуда он взял, что Валентина насторожена? Чепуха, для этого она слишком ленива и благодушна. Самое обычное беспокойство о возлюбленном, вот и все.
Они медленно пересекли площадь. Когда их взгляды встречались, Валентина неизменно улыбалась. И однако ж улыбка её не выглядела ни стандартной, ни искусственной. Люди со стандартными улыбками всегда хоть немного, но эгоисты, думающие о себе больше, чем о других. Не было в её улыбке и того показного обаяния, которое свойственно женщинам, желающим, может быть бессознательно, очаровывать всех и каждого. Улыбка Валентины была её естественным состоянием, она жила сложной, тонкой жизнью, отражая явные и даже тайные движения её души. Зато глаза при этом оставались ясны, спокойны и благожелательны. С площади они перешли на центральную скоростную магистраль. Видимо, ехать было не близко, потому что Валентина предложила сесть на диван. Мини-солнце, стоявшее в зените, светило совсем по-настоящему. Лорка так и не знал, как, с чего начать тот страшный разговор, ради которого он встретился с ней. А Валентина, хотя и любила поговорить, об этом сразу можно было догадаться, ничуть не тяготилась молчанием. Она не искала первой попавшейся темы разговора и совсем не сгорала от любопытства, а предоставив событиям развиваться своим чередом, ждала, поглядывая вокруг.
Когда они проносились мимо павильона-столовой, Лорка проводил его взглядом. Валентина спросила:
— Проголодались?
— А вы? — сейчас же спросил Лорка. — Может быть, зайдём, перекусим?
Она с улыбкой покачала головой.
— Некогда. Да и не люблю я эти закусывания на бегу. Еда — дело серьёзное.
— Любите готовить сами?
— Ой, ужасно! — оживилась она. — У меня дома куча всякой всячины: соки, крюшоны, квасы, мясо и дичь — все это натуральное, рыба и специи. Прямо настоящий склад! Я сама знаю, что это нехорошо — тащить все к себе домой, как будто сейчас какой-нибудь двадцатый век. Да никак не могу удержаться!
Лорка бегло, но внимательно взглянул на неё.
— У вас, наверное, и одежды целая куча?
— А на что мне куча одежды? — равнодушно спросила она и засмеялась. — Думаете, я жадная? Совсем нет! Просто ужасно люблю все делать своими руками, как мне хочется и как нравится.
Лорка слушал с интересом. Валентина заметила это и ещё больше оживилась.
— Вот это платье. — Она встала, повернулась несколько раз перед Лоркой и села снова. — Я тоже сама его шила. Правда, неплохо получилось?
— Хорошо, — не кривя душой, одобрил Лорка.
— Тиму тоже очень понравилось, — с удовольствием сообщила она. И, чутко заметив напряжение, появившееся на лице Лорки, вдруг спросила: — С ним что-нибудь случилось?
Лорка с трудом заставил себя иронично усмехнуться.
— С Тимом? Что с ним может случиться? — И поспешил вернуться к прежней теме разговора. — А как это вам пришло в голову — самой сшить себе платье?
— Знаю, знаю, знаю, — закивала она головой, — есть готовое платье с подгонкой, есть швейные автоматы с проблемно-эстетическими приставками, да все равно это не то! Как вы, мужчины, не понимаете, что если сделаешь сама, так это совсем другое дело. Даже обидеться не на кого!
Это случайно промелькнувшее слово «мужчины» открывало Валентину с новой стороны. Она между тем продолжала все так же оживлённо-доверительно:
— Знаете, я, наверное, родилась слишком поздно. Мне вот не совсем нравится этот принцип — каждому по потребности. — Она взглянула на Лорку с улыбкой, в которой были и смущение и вызов. — Ну что это такое? Пришёл и взял — скучно!
— Так ведь за это надо и отдать по способности.
— Кто их мерил, наши способности, — равнодушно, даже с оттенком пренебрежения ответила Валентина. — Это гениям легко отдавать свои способности. Он отдаёт, а все вокруг ахают — ух как здорово получается! А если ты самый обыкновенный человек, если тебе и отдать-то нечего? Тогда что?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
