А потом прибыли два английских рестлера. У Стива Райта был свой набор приемов, но, к несчастью, он не был Динамитом.
Гигант Хэйстэкс был волосатым чудовищем, вспыльчивым, но остроумным брюзгой. Люди пялились на него всю его жизнь, и он устал от этого. Я поменял его имя на "Лох-несское чудовище", и мы начали продвигать его. Он не делал много работы в ринге, но его трудно было сбить с ног, а когда он уложил одного из японцев мощным шлепком по животу, зрители ахнули.
Одно из главных правил букера - никогда не делай себя главной звездой, но нам был нужен достойный соперник для Лео Берка в борьбе за североамериканский титул: тут уж был или я, или никто. Лео отличался этакой грубоватой красотой, напоминая Берта Рейнольдса, по улыбке на его лице я понял, что он рад возможности поработать со мной.
В первом нашем матче я прислушивался к каждому его слову: Лео Берк мог помочь мне вырасти из просто хорошего рестлера в отличного. Мы боролись целый час и оба слегка напугались, когда я чуть не задушил его до потери сознания. Стю просиял, когда я вошел в раздевалку. Истекающий потом Лео радостно обнял меня и сказал: "Прекрасно, это было прекрасно".
За пару дней до Дня святого Валентина я забрался в фургон, направлявшийся в Реджайну, с полутораметровой Розовой Пантерой, которую я усадил поверх сумок, чтобы она не запачкалась. Парни подкалывали меня всю дорогу по Прериям. Когда начались матчи, мы с Джули пошли за кулисы. Я бы хотел подарить ей что-то более ценное, но ей очень понравилась Пантера. В конце вечера, когда наш фургон уже отъезжал, мое сердце вдруг что-то кольнуло, когда она исчезла из зеркала заднего вида; она махала мне вслед, держа большую игрушку, словно маленькая девочка.
А в следующую пятницу в Калгари я подумал, что Лео шутит, когда он сказал мне: "Найди второе дыхание, парень. Фанаты не ждут, что мы снова продержимся час". На 52-й минуте зрители поддерживали нас стоя: ветеран и новичок сошлись в захватывающей битве. Вальс был почти окончен, но я, как сказал бы Эрни Лэдд, поскользнулся на банановой кожуре. Лео неожиданно для всех поймал меня в свой коронный прием, слипер. Я медленно осел на колени и отключился. Драматичный матч завоевал сердца как новых зрителей, так и старых фанатов. Харты никогда не проигрывали, а когда я все же проиграл, это лишь подняло мою репутацию.
Тем временем, Том получил травму колена в Японии и вернулся домой для лечения. Когда он снова был готов работать, я, естественно, поставил его против Стива Райта, считая, что фанаты полюбят это противостояние, хотя за рингом эти двое держались достаточно холодно. Том, заметно нервничал по поводу работы со Стивом. Вероятно, когда Том был молод, Стив часто причинял ему боль и мучил на тренировках. Я не был уверен, боится ли Том того, что Стив начнет протирать им ринг, или того, как он сам на это отреагирует. Возможно, больше всего он боялся, что Тед Бетли расстроился бы, произойди первое или второе. Короче, нам нужен был этот матч.
Но он обернулся полным провалом. Большую часть матча Динамит простоял в партере, пока Стив кружил вокруг него; казалось, что Том скучал, но он даже не пытался отбиваться. Легко было увидеть удовольствие, которое Стив получает от причинения боли Тому. В какой-то момент он применил "сёрф", прием, когда исполнитель встает ногами на колени соперника, зацепляет его ноги, потом хватает за запястья, ложиться на спину и поднимает соперника над собой в виде своеобразной арки. С таким же успехом Стив мог ударить по едва восстановившемуся колену Тома кувалдой. Стю в гневе застучал руками по апрону: "Я плачу тебе за работу, а не за шут, черт возьми!"
Мы пытались сделать из Лох-Несса чудовищного хила. Он выигрывал только короткие, односторонние матчи, а теперь вообще побеждал по двух соперников разом в гандикапах. Пара франко-канадцев заявила, что они не хотят работать с ним, так как он был слишком жестким, неуклюжим, и от него плохо пахло. Я пытался уговорить их, объяснив, что нам не хватало звезд, а за него мы заплатили большие деньги, но в итоге мне пришлось сказать им, что, если они не будут работать с ним, то могут проваливать. Я рискнул, решив, что жесткие меры прекратят их жалобы (хотя мы не могли позволить себе потерять и их), но риск оправдался.
Лох-Несс был жестковат, да и пах он отвратительно, но и ему было непросто, когда в длительных поездках рестлеры, сидевшие за ним, закидывали его фантиками от жвачки и крышками от бутылок. А он просто сидел, сгорая от гнева, и скуривал сигареты вместе с фильтром; я чувствовал себя водителем школьного автобуса, который безуспешно пытается заставить детей вести себя правильно.
Однажды Лох-Несс сорвался. "Я сейчас вас всех наизнанку выверну", - пригрозил он, показывая пальцем на всех, ехавших на заднем ряду. Кубинец, который вообще ничего не сделал, быстро достал нож и потребовал остановить фургон. Лох-Несс мгновенно извинился перед Кубинцем, и на этом все кончилось.
Потом вернулся Большой Джим, получивший прозвище "сильнейший лайнмен в NFL". Я сохранял Лох-Несса неуязвимым, пока Джим не посадил его на задницу, проведя несколько футбольных захватов. У зрителей сорвало крышу.
Однажды ночью в начале марта, когда мы ехали в Реджайну, ветер был острым, как нож, а температура упала до минус 40. Мы застряли в какой-то глуши, оттого что у нас замерз бензин.
Я вышел из фургона и стоял на ветру, пытаясь остановить проходившие мимо машины и грузовики. Пока Уэйн ездил на ближайшую заправку за антиобледенителем, я умудрился договориться с попутными машинами, чтобы они доставили в город всех, кроме Лох-Несса. Я видел, как он запаниковал, решив, что я позволю ему остаться там и замерзнуть насмерть. Пришлось и мне остаться, как капитану на тонущем корабле; без огня и света, в ожидании помощи.
Чтобы отвлечься от мыслей об ужасающем морозе, я рассказал ему историю об известных по всему миру близнецах МакГвайрах, каждый из которых весил больше 300 кг, которые приезжали на ежегодный фестиваль Stampede пару лет назад. Однажды, жарким летним утром, сразу после восхода, школьный автобус, который нанял мой отец, сломался. Все рестлеры выбрались из автобуса, и даже карлики помогали толкать его по дороге, пока водитель безуспешно пытался завести умерший двигатель. Все, кроме Билли и Бенни МакГвайров, которым, при их-то размерах, не хватало выносливости, чтобы толкать автобус. Их оставили стоять на обочине, пообещав: "Не беспокойтесь, мы вернемся за вами".
Остальные рестлеры протолкали автобус 5 миль до стоянки, где спокойно попивали кофе, пока механик исправил проблему.
А в это время дальнобойщики возвращались из ночного рейса. Один за другим они останавливались на стоянке, удивленно мотая головами: "Вы не поверите, что я только что видел на дороге!" Наверное, было поразительно увидеть на дороге одного человека-гору, а спустя несколько сотен метров другого такого же!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
