В июле 1993 года Центральный банк России объявил, что он вводит в обращение новые купюры. В начале августа я вылетел в Москву на встречу с Борисом Ельциным. Мы подписали с ним декларацию, в которой черным по белому говорилось, что Казахстан остается в рублевой зоне. Однако практическими шагами это подкреплено не было. В середине августа я снова встретился с Ельциным и Черномырдиным, и мы сделали второе заявление, подтвердив обоюдную заинтересованность в сохранении единой рублевой зоны. Безрезультатно прошел еще месяц, в течение которого старые рубли продолжали сваливаться к нам.
В качестве превентивной меры, чтобы хоть немного обезопасить наш товарно-денежный рынок и семейные бюджеты казахстанцев, я дал распоряжение установить усиленные милицейские и таможенные посты по всем точкам, где могла провозиться бросовая рублевая масса, изымать ее и определять на временное хранение в специально отведенных складах. То, что начали задерживать, не поддавалось счету, легче было измерять конфискованную макулатуру на вес – тоннами.
В начале октября в Москве я вместе с главами Узбекистана, Армении, Таджикистана и Беларуси подписал рамочное соглашение с Россией, которое должно было сформировать основу новой рублевой зоны, включающей шесть бывших республик СССР. Средства массовой информации с пафосом назвали подписание этого документа основным шагом по созданию Экономического союза.
Однако и это осталось бумажной декларацией. И как показала жизнь, Казахстан в качестве экономического партнера был нужен России в такой же мере, как и Россия – Казахстану. И мы пошли по этому пути, но жаль, что позже. Мы вместе понесли не поддающиеся счету потери.
О своем намерении ввести тенге я накануне конфиденциально предупредил руководителей соседних государств – Ислама Каримова, Аскара Акаева и Сапармурата Ниязова. А 10 ноября мы с президентом Узбекистана провели пресс-конференцию, на которой объявили, что отказываемся от рубля и будем вводить собственные валюты.
На следующий день я обратился по телевидению и радио к народу Казахстана и назвал дату введения тенге – понедельник, 12 ноября (1993 года).
3. НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК РК: НАЧАЛО
Я родился в Алма-Ате и живу здесь всю жизнь. Но поскольку места работы я периодически менял, то менялись и мои маршруты внутри родного города. В 1998 году на работу и с работы (тогда это была компания «Дойче Банк секьюритиз Казахстан») я ходил по улице Тулебаева. Она представляет собой довольно уединенное место, и обычно его хочется миновать поскорее. В то утро я тоже шел довольно бодро, как вдруг увидел, что, ориентируясь явно на меня, рядом паркуется к тротуару большущий джип. Из него моментально выскочили два по-бойцовски стриженых молодца. А за ними еще один мужчина, этот – уже явно хозяйского вида и не спеша. Внешность его не показалась мне приятной.
Речи, однако, понравились еще меньше. Адресуясь непосредственно ко мне, он спросил:
– Простите, если не ошибаюсь, вы – Григорий Александрович Марченко?
Ну я же мужчина! Пришлось подтвердить верность озвученной гипотезы.
Краем глаза я заметил, что дом, возле которого мы беседовали, обнесен не по ситуации высоким забором. На улице, разумеется, ни души. Словом, идеальная обстановка для задушевной разборки. А что такое разборка и как она проходит, знали все: в те времена тотального дефицита единственным, чего хватало с избытком, была как раз криминальная хроника.
Разговор наш (не назову его лично для себя увлекательным) тем временем продолжался.
– Видите ли, Григорий Александрович, – снова отнесся ко мне человек из джипа, – я – хозяин банка, у которого вы в девяносто пятом году отозвали банковскую лицензию.
Я кивнул. В общем, все дальнейшее было уже понятно, хотя пока и не в деталях.
– Сразу после отзыва лицензии я очень на вас рассердился. Очень сильно. И лично на вас, Григорий Александрович.
Я опять кивнул – а как еще реагировать?
– Но потом, – продолжал бывший банкир, – я перестал сердиться. Потому что узнал: лицензии отозваны сразу у многих банков. Значит, дело не в плохом отношении лично ко мне. Просто началась игра по новым правилам. А с системой нет смысла бодаться. Так что теперь, Григорий Александрович, у меня нет к вам претензий. Готов даже признать, что в действиях и Нацбанка, и лично ваших есть смысл. В общем, всего вам доброго. Успехов, здоровья – оно вам, думаю, сильно понадобится.
С этими словами он попрощался, загрузился в джип.
И – уехал!
В тот момент я еще не понял, что наше сердечное прощание (уж с моей стороны оно абсолютно точно было сердечным) является своего рода смысловой кульминацией всего того, что лично для меня было связано с годами работы в Национальном банке Республики Казахстан.
А начиналось все с того, что наша уже обкатанная на вводе тенге группа в частичном составе – четыре из пяти – в 1994 году собралась вновь, уже в Национальном банке. Что, в общем, было справедливо: ведь в стратегии введения национальной валюты мы предлагали сделать определенные вещи, в том числе по реформированию банковского сектора.
Появление в стране национальной валюты по факту означает, что Центральный банк этой страны получает независимость, причем полную. Но самостоятельность – это в первую очередь ответственность. Приходится отвечать за текущее состояние дел в финансовой сфере (никого не волнует, кто именно это положение создал), решать массу конкретных проблем, анализировать, поддерживать и контролировать работу огромного механизма, от которого зависит благополучие всех граждан страны.
Работая над введением тенге, мы проговаривали какие-то значимые общие вещи. Что хорошо бы запустить нормальную систему кредитования экономики, в которой кредиты выдает не ЦБ, а коммерческие банки. Что должен возникнуть и нормально развиваться рынок государственных бумаг. И так далее. Но единой, расписанной по пунктам, программы реформирования и самого Национального банка, и банковской системы у нас тогда еще не было.
Названные вопросы (а в придачу другие!) выползали на свет постепенно, по мере того как мы работали. И это были именно вопросы, без готовых ответов. Как раз из поэтапно вырабатывавшихся ответов потом выстроились реформы. Однако в самом начале пути реформами – именно как единым комплексом – никто заниматься не планировал. Просто накопился целый ряд текущих проблем. Сначала в области денежно-кредитной политики – в первый период своей работы зампредом НБК я отвечал именно за нее. Потом меня «перебросили» заниматься банковским надзором. А в департаменте надзора как раз собралась группа людей, стремившихся что-то в банковской системе менять. Плюс ко всему там имелся консультант Стивен Гилберт, который уже год работал в Казахстане, но особого креатива до той поры не выдавал. Потом у него, видимо, накопилась критическая масса идей, и он пришел ко мне как к руководителю с конкретными предложениями. А если мне предлагают что-нибудь по делу пореформировать, то я обычно такую идею принимаю без особых проволочек.
