с зазубринами вся. Ободрал ладонь. Больно, да делать нечего! Перебираю рукой, оскальзывается ладошка, шустрее рукой заработал. Волка покрепче ухватил. Режет ладонь. Сжал зубы от боли. Еще быстрее перебираю! Хватаюсь, перехватываюсь, заскользил. Мы все вниз летим! Ревет в небе медуза, дрожит гриб, хрустит бахрома, саднит рука от боли, щупальца над головой висят, вьются, к нам тянутся... да до земли уже рядом! Господи — милостивый и милосердный! Спаси и сохрани от заразы этой...
Только коснулся земли пятками, и ходу — ходу, что есть мочи рванул! Будто черти за мной гонются! А мож это они и есть... Да шут их разберет! Страшно только, аж жуть! Вдоль улицы понесся. Мимо порушенных домов. Плиты, кирпичи кругом валяются, дерево свалено. Разрушенный город, в котором когда-то была жизнь и суета, теперь выглядел как кладбище! Покосившиеся дома, разбитые окна и обломки стен, улицы, некогда оживленные и шумные, — теперь пусты. Одинокие скамейки, разбитые витрины магазинов и кафе, пустые автобусы. Машины перевернуты. На столбе — половина кобылы нанизана. Та, где голова. Второй половины — не видать! Сожрали может... Еще кости кругом. Много костей. И большие и малые. Несколько черепов видал. Человеческих! Мож их и больше было, не знаю. Все сломано — сожжено. Мертвое все...
Страх охватил меня! Жуткий страх... Такой страх, когда хочется только бежать, и бежать! Быстрее, как можно дальше от сюда. Все равно куда! Лижбы ноги унести... Я бежал, оглядывался по сторонам, и никого не было видно. Только мрачные здания и пустые улицы. Я не мог остановиться, мне казалось, что если я остановлюсь, то идущая по пятам смерть, вмиг нагонит меня. Я бежал, не зная куда, лишь бы убежать от смерти. Бежал со всех ног, все казалось, будто щупальца прям за затылком. А обернуться, страшно!
Свернул в подворотню. Тут дорога свободнее и не надо скакать через машины, да через завалы. Припустил ходу еще быстрее. По прямой бежать легче, чем петлять по улицам. Да и узкая улица тут. Дома плотно друг до друга стоят. Крыши с карнизами. Сложнее щупальцам до меня добраться будет! Вот и бегу. Вроде дыхалка устаканилась моя. Спокойней чуть дышать стал, да сердце не так молотит. Можно прибавить ходу! Ну я и прибавил. Аж ветер в ушах засвистел! Сам бегу, а сам думаю: — Ну раз те щупальца от медузы, а медуза — в небе. Стало быть, от неба спрятаться надо! Внутрь строения какого забежать, да в подвал! Авось не дотянется гадость эта...
Крутанул в раскрытые двери. Не знаю, что за здание. Тама еще холл здоровенный такой. Да диваны со столами. Ковры на полу постелены. На стенах — ткань. Колоны кругом потолок подпирают. Лампы такие на тех колонах, будто свечники. Да гроздьями. Красиво! Проскочил длинную стойку, такую из дерева коричневого. А дальше две двери в стене прямо. Железные вроде. Да блестят так! Одна закрыта. Другая — нараспашку! За ней темень, да дырка вниз. Канат железный висит. Внизу темно, да не видно нихрена. Но разглядывать некогда! Сзади треск, да грохот. Глянул мельком: щупальца те самые, от медузы, за мной ползут! Далеченько правда. Вот, не зря так спешил! Ухватился рукой за канат и поскользил вниз дырки той, в самую бездну!
Не глубоко оказалось. Метра полтора. Ноги ударились о крышу. Кабинка такая, небольшая. На крыше — люк открытый! Я в него. Шлепнулся на пол кабинки. Стены гладкие, на одной — кнопочки такие, кругленькие. Блестят и видно их хорошо! Циферы на них. От одного и до десяти. Не знаю, что-то за штука такая, эта кабинка... Дверцы у нее такие-же железные. Только одна створка вырвата. На полу лежит. Вторая — выгнута. Здорово выгнута. Будто тараном вломили! Да мне-то что? Мне главное проход свободный! Там дальше коридор уходит. Да и не здорово там темно. Вроде как светляки тама светят! Ну я и пошлепал.
Не светляки то оказались! Комната там сбоку коридора. Большая! А там — люди лежат. Много людей! Мужики, бабы... Мертвые все. Прям вповалку лежат. Кто, да как. Вроде снесли их сюда, да ссыпали. Кто — как упал, тот так и остался. А на них такие гадости сидят... Навроде хера с ножками. Розовые, длинные. Только вместо головы — глаз! И светится. А вокруг глаза усы в разные стороны сторчат. Шевелят они усами своими, лапками паучьими перебирают, шебуршат. Да глазами помаргивают! Меня увидали, — зашебуршили еще громче! Засуетились. Один прямо ко мне поскакал! Сам малой зараза, не больше цыплака, да гадко — жуть! Лапками перебирает, раскачивается, да глаз свой на меня навострил! Тьфу, гадость... Такое даже с перепою не привидится! Некультурщина, да срамота прямо. И кто такое чучело породил-то?! Небось тоже кака образина чертова... Буцанул эту херовину одноглазую, да ходу вдоль коридора!
Бежал дальше, пока видно от света ихнего было. И дальше бежал. Считай в темноте, когда свет тот исчез. Только эхо моих шагов, да дыхание. Еще сердца стук в ушах бил. Пульсировал, ухал, будто колокол. В глазах — круги белесые. Долго бежал! Казалось, коридоры эти бесконечные... Бежал, а сам думал: — А бывает так, чтоб хер был, да розовый, да еще и с усами?.. — ну, такая мысль в голове крутилася. Засела и все тут! А чо она засела, дык, и сам не знаю.
Свернул в другой коридор. Тихо тут. Ничего не слыхать. Кажись и щупальца те отстали. Чисто. Ни трупов, ни херов тех! Будь они не ладны... Оконце небольшое под потолком. Стекло выбито. Свет оттуда светит. Видно все, на улицу-то. Ветерок свеженький поддувает. Хорошо! Глянул — вечереет уже. Дык, цельный день, то в грибе этом окаянном сижу, то бегаю тут... Вздохнул от досады. Сплюнул на пол, в сердцах! Почесал маковку. Прошелся еще. Остановился. Отдышаться... Не дали суки! Как заревет сверху, да как завоет! Щупальца в окно то полезли! Ох епть... Тьфу, зараза! И тут она меня нашла! Медуза эта. Побег дальше. Может укромнее место найду!
Не знаю сколько бежал. Коридоры-повороты-коридоры, еще повороты... Заплутал напрочь! Даже не помню, куда и сколько раз свернул. Но нашел местечко. Тихое, укромное! Дверь железная за углом, да не
