– Это прецедент, – заметила богиня ветра. Де Агнис, де Арайс или де Эльден. Но лучше бы все же не де Арайс, как Эилона. – У нас еще ни разу не случалось такого. Смертные жены превращались в монстров, никто посторонний на них не претендовал. А богини вольны сами выбирать себе мужей. И богини уж точно не попадают в такие ситуации, когда их можно обмануть – богини знают ритуальный язык.
Эхран оставался спокоен. Арван сжал кулаки.
– Алена стала богиней во время ритуала. Посмотрите на запястья! Убедитесь сами, если не верите.
– Человек не мог стать богиней, – качнул головой еще один бог.
Как это не мог? Они слепые, что ли? На случай, если действительно слепые, я продемонстрировала запястья. Одно – свободное, второе – с брачными символами. Как у богинь.
Арван хотел что-то еще добавить, но Эгран знаком заставил его замолчать.
– Да, это прецедент, – согласился Эгран. – До сих пор ни одна смертная не становилась богиней. Алена – первая. И раз вы сами заметили, что богиням предоставляется выбор, может быть, спросим Алену, а чего в действительности хочет она? Согласна ли оставаться женой бога Эхрана де Фарваль?
– У нас не приняты разводы! Разводятся только со смертными монстрами, – заметил Шэрт.
– Значит, ты признаешь, что Алена – отныне богиня? – выпалил Арван.
– Не признаю.
– Давайте спросим… – начал Эгран, но теперь перебили его.
– Это невозможно!
– Эта девчонка не может быть богиней!
Совет все больше походил на какой-то балаган. Арван нервничал, я тоже. И наконец не выдержала:
– Я богиня и хочу сказать свое слово!
Пока я на Совете – этим стоит воспользоваться. Даже если не могу выдать тайну Эхрана, хотя бы сообщу, что против в очередной раз навязанных брачных уз.
В зале повисла тишина, все взгляды устремились ко мне. Тяжелые, недобрые по большей части.
– Смертные не имеют права голоса на божественном Совете, – обронил незнакомый бог.
– Алена богиня, – повторил Арван. – Проверьте сами.
– Посмотрите на меня внимательнее. Вы ведь всевидящие, всезнающие боги. Вы умеете отличать смертных от богов. Посмотрите на меня и скажите, кто я.
– Молчать, – обронила богиня ветра.
– Я не хочу…
Собиралась сказать, что не хочу быть женой Эхрана, пока меня не заткнули.
– Молчи! – прошипел Эхран. – Алена, не надо.
Но его-то опасения понятны, не хочет, чтобы разбирательство пошло по пути, чего же хочу я, если меня признают богиней.
Богиня ветра поднялась со своего места и протянула руку. Я увидела, как с ее пальцев срывается что-то светлое. И чуть не задохнулась. Я силилась что-то сказать, но не могла. Я задыхалась!
– Какая же она богиня, если я столь легко могу на нее воздействовать? – усмехнулась богиня. – Совершенно не прилагаю усилий. Как со смертной.
– Прекратите эти пытки! – выпалил Эхран. – Алена – моя жена и вы не имеете права ее пытать!
Арван едва не бросился ко мне, но остановился. Или мне и вовсе показалось, когда перед глазами начало темнеть от нехватки кислорода. И пламя на его руках, взметнувшееся от кончиков пальцев до локтей, наверное, тоже галлюцинация.
А потом давление все же прекратилось.
– Со смертными, которые нарушают правила Совета, имеем право делать что угодно, – фыркнула богиня, садясь обратно на свое место.
Я пыталась отдышаться и ненавидела уже их всех. Меня трясло от пережитого кошмара, но больше от зашкаливающего внутри чувства ненависти.
Эхран обнял за талию, помогая устоять на ногах, а то голова подозрительно кружилась. Вот тебе и неуязвимость. А перед богами оказалась слаба, как все та же букашка!
– Не нужно, не нарывайся, – прошептал Эхран на ухо.
– Пора принимать решение, – словно гром, грянул голос не-спящего-бога.
– Вы не можете отрицать очевидного, – заметил Арван. – У Алены на руках символы богини. Да, она слаба, потому что совсем недавно стала богиней. Молодые боги тоже не могут противостоять более взрослым и опытным. Но это не отменяет обретения ею божественной сути. А значит, и правила смертных больше не действуют. Алена имеет право выбирать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Но даже если вы не хотите признать, что Алена богиня, мы в любом случае будем требовать справедливости, – добавил Эгран. – Даже если приравнять Алену к собственности – Эхран не имел права забирать ее у Арвана. Недовольны все де Тарриот. Мы требуем вернуть нам нашу собственность.
Ух как заговорил! Но уже и правда плевать, как меня назовут. Лишь бы привлекли Эхрана к ответственности.
– Эхран украл! И он должен вернуть украденное, – заявил Арван, поддерживая тактику деда.
– Что скажешь ты, Эхран, в свое оправдание? – спросил незнакомый бог.
– Справедливости ради стоит заметить, что оправдываться я здесь мало перед кем должен, – с усмешкой произнес Эхран, по-прежнему придерживая меня. Я в помощи уже не нуждалась, но все же опасалась делать резкие движения.
Эхран бросил взгляд на не-спящего. Неужели именно этот странный, непонятный бог – де Фарваль?
– Мы – Совет, – возразил Шэрт. – И если мы требуем ответа, ты обязан ответить. Даже ты, Эхран де Фарваль.
– Алену вряд ли можно приравнять к бездушной собственности – она действовала по моему плану, но сама. Не имеют значения мотивы. Важно, что Алена разорвала брачные узы с Арваном и начала ритуал нашего бракосочетания. Я согласился стать ее мужем и завершил ритуал по божественным канонам.
Ух гад! Теперь еще и на меня ответственность собирается повесить?!
Но я боялась заговорить. Боялась снова испытать это ужасное чувство.
А еще понимала, что это попросту бесполезно – меня не станут слушать. Я по-прежнему пустое место для этих самодовольных существ.
– Так что же теперь… – растерялся один бог.
– Если вы не можете принять решение – тогда его приму я.
Спящий бог, предположительно де Фарваль, поднялся. И он показался огромен, как будто весь зал заполнил собой. От его голоса, от его могущества задрожала каждая клеточка тела.
– Мы дадим шанс Алене де Фарваль доказать, что она стала богиней. Если она докажет – мы примем ее в наше общество как богиню. И она сможет решать за себя, как богиня.
– Но как же так… у нас не приняты разводы!
Поднялся изумленный гомон.
– Принять в наше общество существо, которое было человеком, а теперь стало непонятно кем?
Существо?
– Назвать ее равной? Это невозможно!
Арван смотрел на меня. Так обжигающе и вместе с тем непонятно, совершенно нечитаемо.
– А как мы можем проверить, богиня она или нет?
Что за идиотизм… Ну неужели настолько сложный вопрос, если все, кто более-менее знают меня, с уверенностью утверждают, что все же богиня?!
Внезапно голоса богов стихли. Я осмотрелась. Но нет, боги не замолчали, как могло показаться – они вставали со своих мест, каждый что-то говорил. Между ними шел горячий спор. Судя по жестам, некоторые даже не скупились на крики. Только до центра зала больше не доносилось ни звука – нас отрезало от божественного Совета. Видимо, чтобы не подслушивали.
И тут я поняла, как могу доказать, что я богиня. Это же элементарно. Я сосредоточилась и хорошенько топнула ногой. А потом взвыла, кусая губы. Пол не треснул, в отличие от стены в доме Эхрана. Полу вообще ничего не сделалось, а вот мне от удара стало больно. Я подпрыгнула, приподнимая пострадавшую ногу. Перед глазами заплясали темные круги.
Эхран снова прижал меня к себе.
– Осторожней, Алена. Не делай глупостей. Зал Совета ни одному богу не по зубам. Его построили древние и разрушить тоже могли только древние.
Он придерживал меня за руки, помогая сохранить равновесие на одной ноге. А мне под взглядом Арвана жутко хотелось высвободить руки, оттолкнуть Эхрана. Хотя… чего это я? Арван сам сказал, чтобы я возвращалась к мужу. С этим, конечно, еще разберемся, но чувство стыда я точно сейчас не должна испытывать.
И ведь только смотрит. Не подходит. Не понимаю его.
Арван начал с того, что я богиня, а значит, имею право выбора? Надеялся, что выберу его? Или что хотя бы откажусь от Эхрана? Чего же он добивается? Чего хочет, что чувствует?
