Видели Его и другие святые, видели и чувствовали присутствие Его древние христиане. Только мы своими кротовыми сердцами, никогда не поднимающимися ввысь, мы не видели Его. Но стоит нам только немного подняться над нашими заботами о земном, и уже ощущаем мы Его близость.
Вот почему на призыв вознестись горе древние христиане все, сколько их было в храме, возглашали: "Имамы ко Господу", имеем сердца, вознесенные ко Господу. У нас теперь так отвечают только певцы.
Призыв "Горе имеим сердца" приготовляет нас к торжественной части Божественной литургии, которая начинается возгласом "Благодарим Господа" и оканчивается "даждь нам едиными устами…" Часть эта называется Евхаристическим каноном, или еще Евхаристиею протяженною.
Слово греческое "Евхаристия" означает благодарение, "канон" означает правило, образец.
Эту часть называют образцом благодарения потому, что она именно и служит благодарением Господу за Его величайшие дары. Евхаристиею протяженною названа эта часть потому, что она отличается очень протяженным пением, во время которого священник тайно читает длинные умилительные молитвы. Евхаристический канон — самая важная, самая трогательная, самая страшная часть Божественной, таинственной, чудной, великой, священнейшей литургии. Это — ядро ее. И замечательно, что эта часть сохранилась до нас так, как составили ее святые апостолы: Иаков, первый записавший Божественную литургию, Павел, принесший в нее молитвословия, услышанные им от ангелов, тайновидец Иоанн Богослов.
Проскомидия, литургия оглашенных, литургия верных — все они со временем потерпели многие изменения, сокращения, но Евхаристический канон остался без всякого изменения. Рука позднейшего писателя Святой Церкви не коснулась богодухновенных молитвословий его.
Во всем христианском мире и в церквах всех вероисповеданий этот канон тот же, что и у нас, поются те же песнопения, читаются те же молитвы. Евхаристический канон делится на б частей:
1) прославление Бога,
2) серафимовская песнь,
3) возношение,
4) благословение Святых Даров,
5) поминовение святых,
б) окончание канона, заключение.
Первая часть Евхаристического канона — прославление. Мы прославляем, благодарим Господа за милость Его к нам. "Благодарим Господа", возглашает священник в алтаре или архиерей на амвоне, осеняя молящихся свечами дикирия и трикирия. В ответ верующие поют: "Достойно и праведно…" Как видите, здесь указываются свойства Божии, Бога неизреченного.
Особенно знаменательно имя Божие — "Сый" — это таинственное великое имя Господь Сам Себе нарек в Ветхом Завете, когда Моисей у купины горящей спросил: "Как я назову Тебя, когда меня спросят о имени Твоем?" — "Скажи, что Я Иегова, — ответил Бог, — потому что Я Господь твой". "Сый, Сущий" — по-еврейски Иегова. Велико значение этого имени, оно значит, что истинно существует всегда, вечно только Бог. Мы же, если живем, действуем, движемся, то только потому, что Он соизволяет нам это. Без Него — мы ничто, не было бы Его — не было бы и нас, и земли нашей, и всего мира.
"Сый, прежде Сый" — клятвенно звучит это выражение, оно показывает, что мы призываем это свойство Божие как незыблемую истину. И этого-то Бога, Сущего, далее благодарит священник: "и Ты Единородный". Вот за что мы благодарим Господа, благодарим и за то, что Он принимает служение у Чаши наше, человеческое, тогда, когда Ему предстоят тысячи и тьмы Сил Небесных. Но не их искупил Своею Кровию Сын Божий. Не для них приходил заклатися, а для нас, грешных, слабых.
Это благодарение еще лучше выражено у Василия Великого, литургия которого гораздо длиннее литургии Иоанна Златоустого. По немощи человеческой, чтобы всем дать возможность побывать за литургией, сокращалась она постепенно.
Литургия Василия Великого совершается теперь только десять раз в году. Вот молитва, которая читается за этой службой. Со времени патриарха Никона к словам "достойно и праведно" прибавлены остальные, которые поясняют два первых слова. Вот о чем должны мы возносить свои молитвы. "Горе имеим сердца", чтобы благодарить, чтобы прославить Господа.
Я же, слабый, паче грешнейший, снова и снова зову устами, омоченными Божественною Кровию: "Идите к литургии, поймите, что сделанное вами в тот час, когда совершается литургия, сделанное не по нужде, не по приказанию, а потому, что вам не за- хотелось пойти на "Божественную" службу, сделанное таким образом не будет вам во благо, оно уже сгнило в самом начале, лишено благословения Божия".
Беседа одиннадцатая
СЕРАФИМОВСКАЯ ПЕСНЬ
Прошлый раз, други мои, я объяснял первую часть Евхаристического канона, называемую "прославлением". Вторая часть носит название "Серафимовская песнь".
Други мои, произведениям знаменитых писателей мы посвящаем много времени, изучаем их долго, тщательно. Если творениям гнилого, всегда несовершенного, ничтожного человеческого ума мы уделяем так много внимания, то как же усердно, тщательно, подробно мы должны изучать произведения и творения ума, просвещенного духом Святым!
И какой благословенный восторг, какой священный трепет должны охватить душу, когда произносят название "Серафимовская песнь". Песнь серафимов, которые ближе всего предстоят Престолу Вседержителя, которые пламенеют огнем любви Божественной, как говорится в одном тексте священном. Любовь серафимов — пламенно горящая.
И эти огнепламенные служители Господа несмолкаемо прославляют Его, неустанно воспевают: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, полны суть небеса и земля славы Твоея".
Други мои, кто же слышал эту дивную песнь, какой композитор передал эту небесную музыку?
Пять человек, возлюбленные мои, слышали небесное пение, пять композиторов воспроизвели славословие огнезрачных серафимов: три человека в Ветхом Завете и два в Новом. Слышал песнь серафимов божественный Исаия, восторженно провозвестивший Божественную литургию в Ветхом Завете.
В шестой главе своей книги рассказывает он так: "В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на Престоле высоком и превознесенном
… В трепете закрывали серафимы лица свои, не дерзая взирать на лице Божие". Как же мы должны трепетать, когда Он сподобляет нас не только взирать, но и принимать Его устами нашими в Таинстве святого причащения! Подумайте, други мои, какая великая милость Божия является нам в это время.
Второй, слышавший песнь серафимов и видевший их, был благоговейный Иезекииль (первая глава его книги). Он узрел Престол Господа, поддерживаемый четырьмя животными, которых теперь изображают около четырех евангелистов.
В память этих животных произносятся в Божественной литургии слова: "Поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще". Поюще — орел, вопиюще — телец, взывающе — или, по-гречески, рыкающе — лев, глаголюще — человек. При произнесении этих слов диакон звездицею ударяет по дискосу четыре раза в память голосов этих животных, поддерживающих Престол Господа Саваофа.
Третьим видел славу Божию муж желаний пророк Даниил: "Ветхий денми воссел на престоле и тысячи тысяч и тьмы тем служили Ему. Реки огненные протекали перед Ним…"
В Новом Завете видел Господа пребожественный апостол Павел, который был возведен до третьего неба и слышал глаголы, которые человеку невозможно пересказать.
Наконец, Иоанн Богослов, тайновидец апостол, на острове видел Господа в образе величавого Сына Человеческого и описал это видение в своем Откровении.
Вот кто пересказал апостолу Иакову и другим творцам литургии Божественной серафимовскую песнь.
Вы подумайте только, други мои, чью песнь воспеваем. мы: серафимовскую, ангельскую. Одно название уже освящает наши уста, ибо не думайте, что ничего не значит, когда вы произносите имя ангелов, святых, сладчайшее имя Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы. Нет, эти имена не просто произносимые нами слова; если они произносятся с должным вниманием и благоговением, они освящают нас и призывают на нас благодатную милость и помощь тех, чье имя мы произносим: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных", "Пресвятая Богородице, спаси нас". Произносимые вначале устами, они переходят затем в сердце. Только мы-то не произносим их как должно, вот почему и не чувствуем благодатного воздействия на нас этих слов. Если бы мы призывали их, хотя бы так, как зовем скот, который не идет долго к нам, то и тогда чувствовали бы силу имени святого.
Но у нас и этого нет. Холодны наши уста, не поднимаются наши слова молитвы к святым, не связывает нас с ними. "Свят, Свят, Свят", — непрестанно день и ночь вопиют серафимы. Двумя из своих крил они закрывают лица, так благоговеют они перед Всемогущим, что не дерзают и считают себя недостойными взирать на святой лик Господа. Двумя крилами закрывают ноги и двумя крилами летают.
