Читаем без скачивания Самозванцы - Дмитрий Шидловский

Крапивин нагнал Басова уже за пределами корпуса.

— Как впечатления? — поинтересовался он, поравнявшись с другом.

— Впечатлений куча, — отозвался Басов. — В интересную историю ты меня втравил. И самое забавное во всем услышанном то, что Селиванов с самого начала планировал интриговать в той Московии.

— С чего ты это взял? — опешил Крапивин.

— Он сразу хотел вступить в контакт с Романовыми или с кем-то из боярских домов. Иначе бы не отверг с порога идею представить агентов купцами. А зачем ему этот контакт, если он не хочет играть свою роль в том мире? Собственно разведка этого не требует. Ты же знаешь, что больше всего информации дают секретарши, а не боссы.

— Черт, — Крапивин скрипнул зубами, — я об этом не подумал. Извини, что втравил тебя в это. Боюсь, теперь это никакими деньгами не окупится.

— Деньги не имеют значения, — отмахнулся Басов. — Тебе нужна была помощь, ты обратился ко мне. И правильно сделал. Теперь ты понимаешь, что даже не догадывался, насколько глубоко влип? Выйти из игры нам теперь сложно будет. Не выпустит Селиванов отсюда информированных людей… живыми. Не зря он тебя за всё это время так к семье и не отпустил. И «Гранат» он не зря из твоего подчинения вывел. Мы у него нынче, считай, в плену.

— Прорвемся, — буркнул Крапивин. — Главное сейчас не дать себя подставить. Знать бы только, что у него на уме. У тебя есть версии?

— А у тебя? — вопросом ответил Басов.

— Насколько я знаю эту публику, — проворчал подполковник, — без личной выгоды они и шагу не сделают. Вот только что он хочет получить от Романовых, хотел бы я знать.

— Я тоже, — согласился Басов. — А еще господин генерал почему-то очень торопится. И я не понимаю почему. Приглядись к историку. Он давно здесь?

— Скоро месяц.

— Как я понимаю, других консультантов по истории у Селиванова не было.

Крапивин кивнул.

— Значит, так или иначе, Селиванов по всем своим планам будет советоваться с ним. Скорее всего, Чигирев уже в игре.

— Вряд ли, — Крапивин усмехнулся. — По-моему, Селиванов его презирает.

— Селиванов всех презирает, — парировал Барсов. — А еще он всех пытается использовать для своей выгоды. И нас с тобой в том числе. Только нам он напел про государственную безопасность, а историку… Знаешь, Чигирев не производит впечатление человека, готового на любую подлость ради денег. И скорее всего ему предложено что-нибудь вроде спрямить и улучшить историю России в том мире. Ведь это мы с тобой старые циники, которые только и думают, как выжить. А Чигирев — молодой интеллектуал. Этим всё время хочется живот за улучшение человечества положить. В результате, правда, вспарываются чужие животы, но это к слову. В общем, не понравилось мне, как восхищенно Чигирев на Селиванова смотрит. Наверняка между ними есть уже договоренности, в которые мы не посвящены. Но почему Селиванов так рвется в дом Романовых, Чигирев сам не понимает. Значит, его используют втемную. Как и нас.

— Ох, нарвется товарищ генерал, чую, — в голосе Крапивина зазвучала скрытая угроза.

— Нарвется, — подтвердил Басов. — Но это не наша с тобой забота. Нам с тобой для начала еще живыми из этой заварухи выйти надо.

ГЛАВА 6

Отправка

Наступил день отправки. Группа собралась в том самом зале, за которым находилось «окно». Со стороны экспедиция выглядела, должно быть, странно. Люди Мухина были одеты и вооружены, как и положено спецназовцам начала двадцать первого века. Тем резче контрастировало с камуфляжем облачение Крапивина, Басова и Чигирева. Все трое были одеты в кафтаны, широкие штаны, сапоги и островерхие шапки, сшитые в мастерской ФСБ по имеющимся в распоряжении Московской оружейной палаты образцам. А вот оружие у всей троицы было подлинное. Сабли и кинжалы — как раз те, что подобрала группа Крапивина на месте боя первой экспедиции. Под их одеждой и в дорожных мешках — смертоносные «сюрпризы» двадцать первого века. Экипировка агентов была результатом совместного творчества Чигирева и Крапивина, и если носить средневековую одежду вся троица научилась довольно быстро, то с «сюрпризами» Чигиреву и даже Басову пришлось повозиться. Провожающие были в своей обычной одежде: Селиванов в полевой форме, а Алексеев в белом халате, накинутом поверх гражданской одежды.

— Ну что, братцы, — Селиванов усиленно старался играть роль «отца-командира», — думаю, построения проводить не будем. К черту эти формальности. Задачи поставлены, цели ясны, удачи вам.

— Благодарю, товарищ генерал, — сухо ответил Крапивин.

Селиванов посмотрел на него исподлобья, после чего произнес уже более официальным тоном:

— Жду отчетов согласно утвержденному плану. В случае если вы не выйдете на связь в установленное время, группа Мухина займется поиском вас. Но, как вы помните, вступать в боевое столкновение с местным населением и вообще демонстрировать свое присутствие они не могут. Хватит нам той бойни, что вы устроили в тот раз. Всё, действуйте.

Селиванов пожал руку Крапивину, Басову, Чигиреву, чуть задержавшись и словно желая ему что-то сказать, потом Мухину, сделал шаг назад и сказал:

— В добрый час.

Басов нагнулся, поднял с пола седельную сумку и первым двинулся к двери, за которой скрывалось «окно». Следом потянулись остальные. Они вошли в обитую сталью дверь, миновали комнату с отсутствующей стеной и оказались в осеннем лесу. Листья на деревьях уже облетели. Было прохладно. С хмурого неба сыпал мелкий Противный дождик. По всему было видно, что здесь уже поздняя осень. Людей, пришедших из лета, такая погода не обрадовала. Чигирев зябко поежился. Крапивин смерил его презрительным взглядом.

Неподалеку от «окна» стояли на привязи осёдланные лошади. Их Басов с Крапивиным завели сюда из здания института ранним утром. Подполковник усмехнулся, вспомнив, с каким трудом они заводили коней в лифт. Приладив седельную сумку к седлу, Басов взял своего коня под уздцы и двинулся вперед. За ним последовал Крапивин. Чигирев чуть замешкался, затягивая упряжь, потом отвязал лошадь и, испытывая неимоверное чувство облегчения от того, что пока еще можно идти пешком, пустился вдогонку Басову. Следом потянулась группа Мухина.

Метров через сто отряд миновал страшное изваяние болотного цвета, чрезвычайно напоминавшее лешего. При приближении людей чудище повернулось в их сторону и грозно заухало и засверкало глазами. Кони тревожно заржали и попятились. Путникам с трудом удалось их успокоить.

— Что это? — удивленно спросил Чигирев, указывая на неведомое чудо-юдо.

— Да это мы месяц назад разместили, на слушай если кто из местных сюда забредет, — пояснил Крапивин. — Они же все от мала до велика в нечистую силу верят. Так что если увидят, за сто верст обходить будут. А устройство несложное, на сенсорах. Регистрирует любое движение живого существа. Мы восемь штук по периметру разместили.

— Неглупо, — похвалил Чигирев.

Дальше группа двигалась в полном молчании, Мерно постукивали копыта лошадей, скрипели по жухлой траве сапоги и десантные ботинки да изредка позвякивала амуниция века шестнадцатого и века двадцать первого.

Примерно через два часа лес расступился, и отряд вышел к размытой грунтовой дороге с узкими колеями, наполненными водой. Крапивин повернулся к Чигиреву.

— Московский тракт? — полуутвердительно спросил он.

— Похоже, — кивнул историк.

— Ну, вот и дошли, — на лице у Мухина почему-то отразилась печаль. — Удачи, командир.

— Не хорони, — буркнул Крапивин. — Всё будет в порядке.

Басов с легкостью влетел в седло.

— Будет лясы точить, — бросил он. — Ехать надо. Дорога дальняя.

Чигирев посмотрел на фехтовальщика и поразился увиденному. Перед ним на гнедом жеребце сидел настоящий русский средневековый дворянин: осанистый, надменный, грозный. Раньше историк никогда не видел Басова таким. Чигирев воспринимал его как инструктора по фехтованию и верховой езде, двум дисциплинам, которые, мягко говоря, не слишком давались историку. Надо сказать, что за весь месяц обучения, превращенный Басовым в ад для своих подопечных, он представал перед Чигиревым в разных ипостасях. Был и мягким наставником, терпеливо объяснявшим особенности старинного ратного ремесла, и холодным педантичным инструктором, сухо выдававшим информацию, и суровым старшиной, жестко распекавшим за неправильно затянутый ремешок в конской упряжи. Но ни разу, ни на секунду Басов не прекращал быть человеком начала двадцать первого века. А тут вдруг преобразился в личность из совсем иной эпохи.

Поймав на себе недовольный взгляд его колючих глаз, Чигирев неохотно полез в седло.

Крапивин уже взгромоздился на свою лошадь, специально подобранную Басовым под немалый вес подполковника. Он отсалютовал на прощание Мухину и пришпорил коня. Вскоре по правую руку от него уже ехал Басов, а по левую — Чигирев. Около четверти часа всадники двигались молча, но потом историк заговорил: