бы с удовольствием немножко посидел. Если ты не против, конечно.
Цербер посмотрела на меня с ещё большим удивлением и покачала головой.
— Ну ты и оторва, — наконец сказала она.
— Да в чём дело-то? — я пожал плечами. — Разве не могут двое сослуживцев, закончив смену, вместе выпить? Там, откуда я родом, все так делают.
— Дело не во всех, — ещё раз покачала головой Цербер. — Дело во мне. Остальные ко мне и на пушечный выстрел не подходят.
— Боятся — значит, уважают, — поддакнул я.
Цербер неопределённо хмыкнула.
— Ну так как? Можно с тобой посидеть?
— Сцена у нас общая, — она гостеприимно махнула рукой с сигаретой, и я уселся на пол, подложив для мягкости мешок. Цербер протянула мне бутылку.
— Алкоголь? — спросил я. Пробовать местные деликатесы мне ещё не приходилось. Но судя по тем объедкам, что попадались на грязных тарелках, некоторая еда здесь имела довольно предприимчивый характер.
— А что же ещё? — ответ подразумевал, что в мире в принципе нет других напитков.
Я сделал глоток.
— Неплохо.
Напиток напоминал Бейлис, сдобренный хорошей порцией чистого спирта. То есть, крепостью был градусов в сто.
— А что это у тебя на руке? — когда я подносил бутылку ко рту, рукав куртки задрался, обнажив укус. Сейчас, когда прошло несколько часов, он воспалился, распух и болезненно пульсировал.
— Ничего особенного, — я спустил рукав и застегнул клёпку на манжете.
— Кошекрыл покусал, верно? — прищурилась она.
— Я думал, они милые.
— Все так думают, — кивнула Цербер. — А маленькие засранцы пользуются этим на всю катушку.
— Так это домашние зверьки, или как?
— Или как, — забрав у меня бутылку, Цербер сделала могучий глоток. — Они сами по себе. Живут, где хотят, делают, что хотят... Но говорят, если с тобой подружился кошекрыл — от удачи не будет отбоя. Вот их и не гоняет никто. — Она протянула бутылку мне. — Промочи горло хорошенько, — посоветовала Цербер. — Это пойло разлагает токсины от укуса.
— Так они ещё и ядовитые?
— В Сан-Инферно — всё не то, чем кажется. И кое-кого это очень забавляет, — она издала грустный смешок.
— На самом деле, когда я шел мимо сцены... Не то, чтобы я подслушивал, или ещё что... Просто я услышал, как ты вздыхаешь. Очень тяжело вздыхаешь, — Цербер посмотрела на меня с новым интересом. — Понимаю, это не моё дело, — добавил я поспешно. — Я — всего лишь бесправный новичок, и всё такое. Но может, если ты мне расскажешь... Бабуля всегда говорила: если тяжелую ношу разделить с другом — она станет в два раза легче.
— И ты подошел ко мне, чтобы узнать, что случилось?
— Ну да.
Я никак не мог понять выражения её лица. Цербер покраснела, и казалось, едва сдерживает ярость. Но на что она злиться?..
— Никто, никогда не подходил ко мне, просто чтобы узнать, как дела.
Ага, я понял. Она не злится. Она плачет. Ну, не в прямом смысле плачет, просто глаза подозрительно заблестели, и нос пару раз хлюпнул.
Достав из обширного бронелифчика изящный платочек, Цербер вытерла слёзы и трубно прочистила нос.
— Клянусь, я никому не скажу, — я начал подниматься. Не люблю женских слёз. Просто не знаю, как себя вести, если дама пускает сопли.
Но Цербер этого не заметила.
— Всё дело в моей внешности, — пожаловалась она.
Я плюхнулся назад и осторожно спросил:
— А... Что с ней не так?
Из личного опыта: если девушка говорит, что у неё что-то не то с внешностью, никогда, повторяю, НИКОГДА не высказывайте своих мыслей на этот счёт. Пусть сама даст определение. Желательно, письменное, в трёх экземплярах и с подписью.
— Ну посмотри на меня... Я же громадина! — Цербер ещё раз тяжело вздохнула. Этот захватывающий процесс я уже описывал, так что возвращаться не буду. — А эти рыжие пакли... Здоровенные титьки.
— Эм... В моём мире девушки специально увеличивают себе грудь.
Цербер распахнула глаза.
— Да ты гонишь!
— Точно говорю. У нас есть специальные клиники, а ещё пластические хирурги. Кучу денег зашибают на том, что вставляют девчонкам всякие импланты. Грудь, задница, даже губы.
— Хочешь сказать, — медленно сказала она. — В твоём мире я бы считалась красоткой?
— Ну, если уж на то пошло...
— Договаривай. Я не обижусь. Привыкла...
— Ты не только в моём мире считалась бы красоткой, — я набрал в грудь побольше воздуха. Резать правду-матку — так с плеча. — На самом деле, ты очень привлекательная женщина.
— Да ну ты гонишь, — а вот теперь она ТОЧНО покраснела. От смущения.
— Нет, честно... Ты подтянутая, мускулистая. У тебя красивый плоский живот, и уж прости меня за эти слова, просто ОТПАДНАЯ задница. Такие, как ты, в моём мире становятся моделями.
— Кем-кем?
— Ну знаешь... Девушкам под два метра везде трудно найти себе пару. Вот они и идут в профессиональные красотки. Демонстрируют одежду, нижнее бельё, драгоценности... Ещё они становятся платными сопровождающими — это называется эскорт-услуги.
— Шлюхами, что ли?
— Нет, ни в коем случае. Ну вот к примеру... Хочет какой-нибудь состоятельный чувак выйти проветриться. Для этого нужна дама, а он целыми днями занят на работе — ему некогда знакомиться. Вот он и звонит в специальное агентство... Девушки там все, как на подбор: умеют себя вести, поддержать разговор и выглядят на миллион. Такие, рядом с которыми любой мужик думает: завидуйте молча...
— Значит, как наша Анжела, — кивнула Цербер.
— В смысле?
— Ну, подружка хозяина. Когда он с ней появляется — ему все завидуют.
— Охотно верю, — я тяжело вздохнул.
Цербер посмотрела на меня с подозрением.
— Ого!.. Я не ошибаюсь? При имени "Анжела" возникает волнение в нижних регионах?
— И в верхних тоже, — выдохнул я. — С ног, до самой головы...
— Брось это гиблое дело, новичок, — тут же сказала Цербер. — Оглянись: вокруг столько красивых девчонок, которые только и мечтают запрыгнуть тебе в штаны. Возьми хоть Ариэль.
— Но откуда ты...
— Ой, да ладно, — Цербер махнула рукой. — Я отвечаю здесь за безопасность, смекаешь? Было бы непрофессионально не заметить такое вопиющее нарушение периметра.
