Она грациозно перепрыгивала с камня на камень в неглубокой речке, вглядываясь в воду. Юбку и сорочку она подоткнула под пояс, и Эмери мог любоваться ее длинными стройными ногами. Волосы на этот раз она заплела в толстую косу, тяжело струившуюся по спине. Он представил себе, как расплетает ее и лицом погружается в каштановое облако.
Эмери нарочно наступил на ветку. Девушка резко обернулась, широко раскрыв глаза, крик был готов сорваться с ее губ.
– Добрый день, леди, – сказал Эмери по-английски.
Гирт был прав. Эмери совсем сошел с ума. Он что, собирался швырнуть ее на землю и изнасиловать? Они ведь даже не могли между собой общаться, пока он скрывал свое знание французского. И все же она была просто очаровательна. Приятный овал лица, четкие темные брови над прекрасными глазами и нежные, красиво изогнутые губы.
– Добрый день, – ответила она с ужасающим акцентом.
– Ты говоришь по-английски, – одобрительно сказал он.
Тот же самый голос, с трепетом подумала Мадлен. И все же она была разочарована. Она представляла себе волшебного принца более романтичным. В воображении она все больше склонялась к завораживающей мысли, что это, возможно, потенциальный искатель ее руки. В конце концов, ходили слухи, что Джудит и Агату выдадут за знатных англичан, чтобы завоевать их преданность. И вот теперь он здесь, перед ней, крестьянин в отрепьях. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать.
– Я очень плохо говорю по-английски, – сказала она запинаясь.
Он подошел ближе.
– Тогда удачно, что я чуть лучше говорю по-французски.
Его французский был грубым крестьянским говором, но беглым. Мадлен с содроганием поняла, что обнаружила свою национальность, а ведь она даже не была уверена, что он и был ее волшебным принцем. Его грязные волосы были совсем темными, а кожа была не золотистой, а словно закопченной. Его улыбка стала казаться ей волчьим оскалом. Она попятилась назад…
– Не бойся, – сказал он. – Как тебя зовут?
Мадлен думала убежать, но что-то удерживало ее. Однако она понимала: очень опасно рассказать ему, что она Мадлен де Л'От-Виронь.
– Дороти, – сказала она.
– Не убегай, Дороти, я не причиню тебе вреда.
Мадлен расслабилась под влиянием того же самого успокаивающего голоса. Это был он. И было еще что-то ободряющее. Что-то в его улыбке… Она поняла: это его зубы. Они были ровными и белыми. Непохоже, что принадлежали оборванному крестьянину.
Девушка улыбнулась. Это была маска. Это действительно был ее волшебный принц, без сомнения, английский дворянин, путешествующий инкогнито. Как только она сформулировала эту мысль, стало до удивления просто разглядеть под грязью и отрепьями красивое лицо, мощное тело и золотистые волосы. Она обнаружила, что у него потрясающие зеленые глаза.
– Я Эдвальд, – сказал он.
Мадлен знала, что это ложь, но поняла его.
– Как случилось, что ты знаешь французский? – Она произносила каждое слово отчетливо и раздельно.
– Я бывал во Франции.
Это свидетельствовало о его высоком происхождении. Возможно, он один из сыновей Гарольда, пытавшихся отомстить за отца. Но в этом случае его французский должен быть более утонченным.
Он снова заговорил:
– У тебя вошло в привычку одной бродить по лесам, Дороти?
Мадлен оглянулась и осмотрела берег вниз по течению. Настоящую Дороти едва можно было разглядеть, а охранник и вовсе не был виден.
– Здесь поблизости мои друзья. – Это было предостережение.
Он проследил за ее взглядом, затем взял за руку и увлек в заросли. Сердце Мадлен учащенно забилось, она понимала, что нужно бежать или хотя бы закричать. Но она не сделала ни того, ни другого. Он положил руки ей на плечи и улыбнулся.
– Мне хотелось получше рассмотреть тебя, – сказал он. Затемненная кожа и грязные волосы мешали ей разглядеть его.
– Как тебе удалось выжить в этом жестоком мире, Дороти? Не беспокойся. Я не сделаю тебе зла, даже если в твоих руках окажется моя жизнь.
Он поднес ее ладони к губам и покрыл их поцелуями, щекоча своим теплым дыханием, пробудившим внутри ее незнакомый жар, который она признала запретным. Совесть заставила ее вырываться, но когда он крепче сжал руки, чтобы удержать ее, она не стала упорствовать.
Его руки скользнули по ее обнаженным локтям внутрь свободных рукавов ее платья к плечам – грубые мозолистые ладони на ее нежной коже.
– Твоя кожа подобна тончайшему шелку, – прошептал он. – Но ты должна знать, что я не смогу больше никогда увидеться с тобой.
Никто никогда не прикасался к ней подобным образом, и она растаяла, как воск на очаге.
– Почему? – еле слышно прошептала она.
– Как я могу рисковать? Ты узнаешь меня как лесного бродягу, человека вне закона, и расскажешь своему королю.
– Нет, – с уверенностью сказала Мадлен, – ни за что.
Большими пальцами он гладил ее ключицы.
– Ты должна. Это твой долг.
«Но предателям и мятежникам выкалывают глаза, или же кастрируют их, или отсекают им руки и ноги», – содрогнувшись, подумала Мадлен.
– Нет, я обещаю. Я никогда не предам тебя!
Он высвободил руки из ее рукавов и крепко прижал ее к своему твердому телу. Ее совесть забила тревогу. Это было грешно. Ей следовало бежать. Немедленно. Но, конечно же, она может остаться чуть дольше. Так приятно находиться в его объятиях!
Осмелев, она подняла руки к его широким плечам, вспоминая, как они были прекрасны, влажные, под ярким солнцем. Ее правая рука нашла обнаженное место на тыльной стороне его шеи и стала ласкать его, пальцами нащупав верхнюю часть позвоночника.
– Ах ты, моя прекрасная распутница…
Он нежно коснулся губами ее губ, но этот поцелуй привел ее в смятение. Она отдернула руки и оттолкнула его.
– Я не должна!
Смех заискрился в его глазах.
– Не должна? – Он разжал руки и отпустил ее. – Тогда лети, маленькая пташка. Я не стану тебя задерживать.
Его слова помогли ей заглушить тревогу. Он не станет удерживать ее против воли, а ей так хотелось его поцеловать! Только один поцелуй. Набравшись отваги, она коснулась губами его губ. Он рассмеялся и принялся целовать ее в нос, щеки, подбородок. Мадлен не хотела показать свое невежество, поэтому повторяла все за ним и осыпала его лицо множеством легких поцелуев.
Он одобрительно забормотал и завладел ее губами, обхватив рукой ее затылок. Его язык нежно прошелся по ее губам. Мадлен испугалась, но сделала то же самое. Их языки встретились, теплые и подвижные. Он открыл рот, она тоже, и он проник в ее влажную пещерку.
Мадлен застонала и перестала что-либо соображать. Ее тело встрепенулось, словно запело, и она прижалась к его волшебной груди, крепкой, как дуб, горячей, как огонь. От прикосновения его руки к ее груди у нее подкосились ноги.
