Рост посевов пшеницы и получение большого количества калорий с посевных площадей привели к увеличению числа Homo sapiens. Например, в оазисе Палестины, в местечке Иерихон, 15 тыс. лет назад, собирая дикие растения и охотясь на диких зверей, человек мог прокормить примерно сто здоровых людей. А уже 10,5 тыс. лет назад, когда дикие растения были заменены на пшеничные поля, этот оазис обеспечивал питанием большие поселения, включая тысячи больных и голодных людей.
Эволюцию не интересуют голод и страдания, ее интересует сохранение вида. А для этого лучше иметь тысячу носителей ДНК, чем сто. В этом и есть смысл сельскохозяйственной революции.
Почему благоразумный человек должен добровольно понизить свой жизненный стандарт, чтобы появилось больше ДНК Homo sapiens? Люди попадают в ловушку, не голосуя за сельскохозяйственную революцию, которая происходила постепенно и длилась столетиями и тысячелетиями. Homo sapiens, собирающий грибы, орехи и охотившийся на зайцев и косуль, не в один день осел в хижине и начал вспахивать поля, сажать пшеницу и таскать воду из водоемов. Изменения происходили медленно, шаг за шагом.
На Ближнем Востоке Homo sapiens поселился примерно 70 тыс. лет назад и последующие 50 тыс. лет не занимался крестьянской работой. В регионе было достаточно ресурсов для проживания человечества. У людей, как и у многих видов животных, размножение управлялось гормональными и генетическими механизмами. В хорошие времена половое созревание наступало раньше, увеличивая потомство. К этому естественному регулированию рождаемости присоединялись и отношения внутри общины. Грудные и маленькие дети требовали много внимания, становясь для охотников тяжелой обузой. Цикличность рождаемости составляла каждые 3–4 года.
В эти тысячелетия люди питались зернами пшеницы лишь от случая к случаю. Около 18 тыс. лет назад закончился последний ледниковый период и наступил период всемирного потепления с повышением температуры и увеличением количества осадков. Новый климат Ближнего Востока был идеален для пшеницы и других видов растений, что расширяло и умножало посевные площади. Семенные травы очищались, измельчались, хранились в специальных помещениях. Мелкие зерна пшеницы рассыпались по дороге к складу, и со временем вдоль тропинки и у хранилища вырастало много пшеницы. Огнем расчищались просеки между деревьями и кустарниками, обеспечивая растениям свет, воду и питательные вещества. Там, где пшеница давала хороший урожай, было много дичи, и здесь люди огранизовывали многолетние стоянки.
Остатки деревень можно найти по всему Ближнему Востоку и Средиземноморью, где между 12,5 и 9,5 тыс. лет до нашей эры расцветала натуфийская культура, состоящая также из охотников и собирателей, живших постоянными поселениями, употреблявших в пищу разнообразные растения и мясо животных. Они строили дома и хижины из камня, складировали урожай на трудные времена, создавали новые инструменты для обработки полей и сбора урожая. Их потомки начали культивировать растения, откладывая часть собранных зерен про запас для посева. Они обнаружили, что урожай будет лучше, если зерна посеять упорядоченно. Чем больше времени они проводили на работах, связанных с урожаем, тем меньше занимались собирательством и охотой, становясь крестьянами. Переход от собирателя к далекому предку современного агронома происходил непрерывно, поэтому трудно установить точное время возникновения сельского хозяйства. Но уже 10,5 тыс. лет назад на Ближнем Востоке существовали поселения, подобные Иерихону, жители которого, как отмечалось выше, использовали свое время преимущественно для выращивания только некоторых видов растений. С основанием постоянных поселений и увеличением количества пищи росло и население. Женщины могли ежегодно рожать по ребенку. Дети отнимались от груди, материнское молоко заменили жидкие зерновые каши. Дополнительные руки использовались в поле, а дополнительные рты быстро съедали избыток, требуя все больше. Отсутствие элементарной гигиены жилья и питания увеличивало детскую смертность. В крестьянских хозяйствах умирал почти каждый третий ребенок, не достигнув 20-летнего возраста [8]. Но все же рождаемость увеличивалась значительно быстрее, чем смертность, поэтому детей становилось больше, однако положение их становилось хуже.
Как могли люди так ошибиться? Очевидно, никто не мог предвидеть последствия их решений. Например, каждый раз полевые работы рационализировались под лозунгом: «Нужно больше работать и получать больший урожай. Тогда нам не страшны неурожайные годы. Наши дети не будут засыпать голодными, и жизнь будет прекрасна». Первая часть этого плана была проста: больше работать. Но вторая была невыполнима по непредвиденным обстоятельствам. Люди не предполагали, что будет рождаться больше детей, съедающих излишки. Они не знали, что иммунная система детей будет слабее вследствие замены материнского молока овсяной кашей, а зависимость от единственного источника питания грозит им голодом в случае засухи, к тому же полные закрома урожая могут быть опустошены врагами и ворами.
Так почему же они не отказались от этого плана, возвращавшегося бумерангом новых проблем? Во-первых, должны были пройти десятки лет, прежде чем стало понятно, что не все идет по плану. С другой стороны, рост населения делал невозможной попытку вернуться к прежней жизни. Пути назад не было: капкан захлопнулся.
Но чтобы совершить сельскохозяйственную революцию, вовсе не обязательно участие в ней всех и каждого. Хватит первого плуга, достаточно, если в эту западню попадут несколько человек. Как только на Ближнем Востоке или в Центральной Америке осели и начали заниматься земледелием первые немногочисленные группы, начался необратимый процесс становления сельского хозяйства. Прирост нового крестьянства быстро превзошел по численности охотников и собирателей, которые должны были или уходить в другие места, или оставлять свои охотничьи угодья крестьянам, превращавшим их в пастбища и посевные площади. Зачастую сами охотники и собиратели, меняя свой жизненый уклад, становились за плуг.
По одной версии, сельскохозяйствнная революция, приведшая к мнимому благосостоянию и, по сути, представляющая собой западню, объясняется чередой фатальных ошибок.
По другой версии, люди сознательно осложняли свою жизнь и жизни целых поколений, принося их в жертву во имя идеологических и культурных концепций, готовые ради светлого будущего положить на алтарь свое настоящее.
История человечества вплоть до наших дней богата примерами такого зомбирования сознания, когда тысячи и миллионы людей увлекались в едином порыве не только строительством величественных и гигантских пирамид, но и революциями, сопровождавшимися кровью и насилием, заканчивающимися установлением тоталитарных режимов. Так, человеческое сознание легко становилось объектом увлечения великими целями, и возможно, что охотники и собиратели перешли от сбора семян пшеницы к ее культивированию не ради удовлетворения своей потребности в калориях, а всю свою силу, время и многолетний труд приносили в жертву строительству пирамид и соборов. Зомбированное сознание призывало к значительно большим жертвам, чем того требовало культивирование пшеницы.
Мясо — есть!
«Даже учитывая рост численности населения, мы сможем накормить весь мир биопродуктами», — утверждает Б. Хаэрлин (B. Haerlin) из фонда «Будущее сельского хозяйства». Это подтверждают результаты многочисленных исследований, опубликованных в Международном анализе развития сельскохозяйственных знаний, науки и технологии (International Assessment of Agricultural Knowledge, Science and Technology for Development, IAASTD). Решающим фактором является количество потребления мяса. Даже актуальный уровнь потребления (37 кг на человека в год) может быть удовлетворен производством по биокритериям. В том случае, если потребление мяса возрастет и достигнет среднестатистического уровня Германии — а это цифра вдвое большая, — нам и в будущем потребуются химические удобрения и пестициды.
Для удовлетворения потребления мяса населением планеты ежегодно забиваются около 60 млрд животных — 1900 голов каждую секунду! К тому, что условия содержания скота в большинстве своем, мягко говоря, оставляют желать много лучшего, а на самом деле просто ужасны, следует добавить следующие факты: для продукции всего лишь одного килограмма говядины расходуется до 20 тыс. литров воды (для сравнения: для 1 кг зерна — 50 литров), продукция мяса занимает 80 % всех используемых для сельского хозяйства земель (в то время как мясные продукты составляют только 17 % от всех продуктов питания). Мясное производство ответственно за расход 10 % имеющейся в наличии питьевой воды, а также является источником 18 % выделяемых газов, служащих причиной парникового эффекта, изменяющего климат планеты. Ученые подсчитали, что при производстве всего 1 кг говядины в атмосферу выбрасывается 36 кг углекислого газа — как при 250-километровой поездке на автомобиле.
