И что не менее важно — в интересах самих народов Прибалтики.
Можно ли вообще говорить о советской оккупации? В определенной степени, наверное, да… Хотя вон англичане придумали для аналогичных событий малопонятный, но не обидный ни для кого термин «инкорпорация».
Но в чем я гораздо более уверен, так это в том, что мы спасли Прибалтику в 1939-м от гораздо более страшной оккупации: немецкой.
Сравним масштабы?
Сегодня в Прибалтике «советскую оккупацию» прямо уравнивают с нацистской. Давайте сравним, во что обошлось странам Прибалтики долгое пребывание в составе СССР и короткая оккупация Третьим Рейхом. Сравниваем?
Потери Эстонии от советских репрессий составили порядка 5–7 тысяч человек. Сослано было еще 30 тысяч. Это за все время, с 1939 по 1991 год[39].
Нацисты стояли в Эстонии с 1941 по 1944 год. За это время погибли около 80 тысяч жителей, не менее 70 тысяч эстонцев бежали из страны.
За неполные 4 года нацистской оккупации было разрушено около половины промышленных предприятий, уничтожена большая часть поголовья скота, практически ликвидировано сельское хозяйство. А в СССР Эстония экономически процветала. Кто постарше, наверняка помнит эту сытую, по тем меркам, вполне обеспеченную страну.
В Литве советская власть за десятки лет репрессировала 32 тысячи человек. В годы короткой нацистской оккупации погибли примерно 270 тысяч человек.
В Латвии НКВД репрессировало 20–30 тысяч человек. При нацистах погибло не менее 150 тысяч из примерно 3 млн населения.
Иногда, грешен, просто хочется, чтобы те, кто приравнивает Soviet Story к гитлеровскому «новому порядку», остались сами жить при нацистах.
Впрочем, жить у них получилось бы недолго.
В логике военного времени
Еще раз попробуем представить себя на месте руководителей СССР в 1939 году. Начинается война, большая и страшная. Наша страна к ней готова меньше, чем другие. Одно хорошо — подготовка идет намного быстрее, чем у других. У руководства СССР уже только поэтому есть причины считать социализм успешным и передовым строем[40].
Великие державы опять принялись делить мир, — Чехословакию уже вон разделили. Стратегическую важность Прибалтики, надеюсь, нет необходимости разъяснять. Если СССР не займет этого важнейшего плацдарма, его займет неприятель.
Причем СССР уже в «географическом» проигрыше: Германия (Восточная Пруссия), начинается сразу к западу от Литвы. У нацистов уже есть свой плацдарм в Прибалтике, и они оттуда позвякивают оружием.
Отказаться от «раздела мира вместе с Гитлером»? Изобразить брезгливую гримасу? А смысл? Скорее, просто глупо. И даже больше — отказ от этого граничит с предательством национальных интересов, потому что платить за чистоплюйство неизбежно будут солдаты и офицеры Красной Армии. Своими жизнями.
Логика СССР 1939 года — это не логика выдуманной сатанинской «империи зла». Это просто логика воюющего государства.
Хочу тут еще раз процитировать заклятого друга СССР У. Черчилля, некогда в 1918-м — главного организатора британской интервенции против Советской России. Вот что писал он по поводу пакта Молотова — Риббентропа:
«В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизацию. Теперь их границы были значительно восточнее, чем во время Первой мировой. Им нужно оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут».
Предельный реалист был этот сэр Уинстон.
А если?!
Давайте представим себе на мгновение, что Сталин отказался «делить мир с Гитлером». Не будем даже о реакции Запада, который мгновенно начал бы выяснять через все агентурные каналы, в своем ли уме глава Советского государства, не падал ли он с высокой кремлевской башни и не кушал ли салат из подмосковных поганок.
Но представим себе: Прибалтику заняли не мы, а нацисты. От Восточной Пруссии до Ленинграда — около тысячи километров. Нацисты появились под Ленинградом 6 сентября: через 77 дней после начала наступления.
Но от границ Эстонии до Ленинграда — лишь 120 километров. За первые 18 дней наступления 4-я танковая группа вермахта с боями прошла более 600 километров (с темпом 30–35 км в сутки). Если бы враг ударил с этой позиции, тогда он мог бы оказаться под Ленинградом не в сентябре, а в конце июня, причем враг свежий, с полными бензобаками танков и еще нерасстрелянным боезапасом.
Бравые дивизии вермахта, которые наваливаются на Ленинград на 10-й, если не 5-й день войны, — вот цена, которую мы заплатили бы за игры в «независимость Прибалтики». Нет-нет! Представьте себе это поярче, поподробнее: танки с крестами на броне катят по Невскому проспекту… Веселые ребята в форме с орлом и в характерных касках танцуют на набережной Невы, повесив на шеи готовые к употреблению «маузер-гевер»…
Много «веселого» можно представить. Хочется верить, что и в этом случае город удалось бы отстоять. Но я лично — не верю. Равно как не верю, что тогда бы нам удалось остановить немцев у Москвы. Может, у Куйбышева, а может — и у Урала.
Конечно, мы бы все равно победили. Победили не потому, что мудрый Сталин вел нас в бой, а потому — что очень быстро эта, как зовут ее сегодня некоторые горе-историки «нацистко-советская война» превратилась в Великую Отечественную.
Гитлер полагал, что он будет воевать со сталинским режимом? Глупец! Наивный глупец, повторивший ошибку куда более талантливого человека — Наполеона. Воевать ему пришлось не с режимом, а с НАРОДОМ. Народом, который защищал не государство, а Родину, Отечество. А когда наш народ защищает Отечество, победить его можно, только уничтожив в принципе. Поголовно. В этом, наверное, самая большая наша тайная сила. Такая Россия странная страна. Ей можно нанести ряд поражений, можно даже выиграть у нее военную кампанию, а может, — и целую войну. Но только до той поры, пока эту войну ведет государство. Пока она, как сказал бы Ленин, «не перерастает»… только не из империалистической в гражданскую, а из обычной войны — в Отечественную.
Вот такую войну у России выиграть нельзя. Никакой ценой.
Так что Победа все равно была бы, даже если бы мы не взяли тогда Прибалтику, не отодвинули границу по итогам финской войны от Ленинграда.
Только цена той победы — была бы еще страшнее.
Цена, которую заплатил бы наш народ за придурочную политику своего правительства: мол, мы такие либералы, руководствуемся общечеловеческими ценностями, и Прибалтику — не возьмем.
Цена для Прибалтики
Если бы в 1939-м не пришли русские — пришли бы немцы. О страшной цене немецкой оккупации Прибалтики 1941–44 гг. я сказал. Что ж, еще на два года больше были бы под немцами.
Если бы война затянулась, дальнейшее существование народов Прибалтики оказалось бы под вопросом. Присоединив страны Прибалтики, СССР дал всем населяющим его народам дополнительный шанс на дальнейшее историческое бытие. В одинаковой степени и русским, и эстонцам, и латышам, и литовцам.
Все-таки у нас и правда одна судьба…
В Рижском порту приветствуют советские военные корабли
Прирезанная Молдавия
Молдавия в этой истории с изменением границ — страница особая. Во-первых, там не было впоследствии никаких «национальных» частей СС. Молдаване, считай, все как один — воевали в советской армии.
На юбилейное 9 Мая 2010 года президент Молдавии Гимпу решил было устроить «национальное примирение» — собрать вместе всех, кто воевал в 1941–45 гг. по разные стороны фронта. И тут выяснилось, что из воевавших на стороне Румынии молдаван осталось ветеранов всего — десяток-другой. А ветеранов Красной Армии — тысячи. Если в Прибалтике латыши с эстонцами были разделены линией фронта примерно пополам, то здесь никакого разделения не было. Молдаван призвали в Красную Армию, и они хорошо воевали — за новую Родину. Приехавшие в резиденцию Президента Молдавии ветераны с удивлением вертели в руках странный железный крест, который им в честь «65-летия» вручал Гимпу. Уж больно похож на немецкий.
К тому же если Эстония с Латвией с натяжкой, но могут присочинить себе какую-то историческую государственность, то у молдаван это совсем не получается. Ну не было такой страны никогда, в принципе, — Молдавии. Она всегда куда-то входила.
Как-то на телемосту «Москва-Кишинев» я вверг аудиторию на той стороне в шок, показав большой такой, солидный, формата А2 «Картографический альбом командира РККА» выпуска 1938 года. Все как полагается — портреты Сталина и Ворошилова на первой странице… Я развернул политическую карту Восточной Европы и попросил молдавских коллег показать, где же тут исконна-многая-века «молдавское Приднестровье». Ах, вот оно — часть Украинской ССР!
