Но после Перл-Харбора мы стали воевать по-настоящему, и все, кто пожелал сменить службу в военной полиции на участие в боевых действиях, могли написать рапорт о переводе в действующую армию. Меня привлекала перспектива, свалившись с небес, прямиком оказаться в бою, и я записался в десантники, после чего меня перевели в Форт Беннинг (штат Джорджия), где мне предстояло пройти обучение. Поскольку я был в прекрасной физической форме, подготовка меня не сильно напрягала. И вообще, я буквально рвался в бой. Дело в том, что, когда ты приземлишься, в первые минуты очень многое зависит только от тебя. Но после первого же прыжка с учебной парашютной вышки, когда я вывихнул плечо, я уже так не думал. Я неправильно приземлился – в результате меня выставили из десантников и загнали в пехотинцы.
И еще: ни наказания, ни необходимость соблюдения воинской дисциплины так и не смогли уберечь меня от всякого рода неприятностей. Я постоянно влипал в них на протяжении всей своей военной карьеры. Я начинал службу в звании рядового, и 4 года и 2 месяца спустя я закончил ее в том же звании. Время от времени меня повышали, но потом командованию приходилось вновь понижать меня за проступки. В общей сложности я 50 суток провел в самоволках – в основном попивая винцо в обществе итальянок, немок или француженок. Но все это в тылу. На передовой я ничего подобного себе не позволял. Просто, если твое подразделение на передовой, а тебе вдруг припрет идти в самоволку, любой офицер вправе пристрелить тебя, а потом сказать, что ты погиб от вражеской пули. Потому что на передовой самоволка приравнивается к дезертирству.
Дожидаться отправки в Европу мне пришлось в лагере Кэмп Патрик Генри в Вирджинии, и там я попытался сбить спесь с одного из этих южан-сержантов, за что меня отправили в кухонный наряд чистить картошку. При первой же возможности я достал слабительного и высыпал его в огромный электрический кофейник. В результате все, включая офицерский состав, страдали поносом. Но – увы – я оказался единственным, кто был избавлен от этого недуга и не явился в санчасть. Короче говоря, моя проделка была раскрыта, и нетрудно представить, что вскоре я снова драил нужники.
14 июля 1943 года нас отправили на север Африки, в Касабланку. Я попал в 45-ю пехотную дивизию рядовым. Дивизию ты не выбирал, зато имел возможность выбрать роту, при условии, если там еще оставались вакансии. Рота насчитывала 120 человек. Наша церковь в Филадельфии опубликовала список местных ребят с указанием места службы. Поэтому я был в курсе, что Диггси тоже попал в 45-ю дивизию. Я обратился с просьбой о зачислении меня в роту, где он служил, и просьба была удовлетворена. Я не рассчитывал, что попаду в тот же взвод, что и Диггси (32 человека), тем более в то же отделение (8 человек), но, вопреки ожиданиям, попал, и мы служили вместе».
Осенью 1942 года, когда наши войска еще только готовились к высадке в Европу, генерал Джордж Паттон выступил перед личным составом 45-й дивизии в Форт Девенсе (штат Массачусетс). Генерал Паттон обратился к мальчишкам, впервые оказавшимся вдали от дома и дожидавшимся отправки за океан сражаться и погибать, и заявил, что этой дивизии отведена особая роль.
Вот что пишет полковник Джордж Мартин, начальник штаба дивизии, командному составу 45-й пехотной дивизии:
«[Генерал Паттон] говорил долго, не особо стесняясь в выражениях… Он рассказывал о том, как британские пехотинцы, идя в атаку, не заметили засевших по флангам немцев и в результате получили мощный удар в спину. Потом, когда англичане приступили к зачистке от противника захваченной территории, немцы, вдруг бросив оружие на землю, задрали руки вверх, решив сдаться. Если подобное случится с нами, предупредил генерал Паттон, мы пленных брать не собираемся, а прикончим этих ублюдков всех до единого.
Потом нам было сказано, что нашей дивизии предстоит сражаться больше, чем какой-либо другой из американских дивизий, и что немцы должны запомнить ее как «дивизию убийц».
В следующей речи, 27 июня в Алжире (Северная Африка), как вспоминал один из присутствовавших на ней офицеров, Паттон заявил бойцам своей «дивизии убийц» следующее:
«…убивайте, убивайте и еще раз убивайте – чем больше их вы прикончите сейчас, тем меньше придется их прикончить в будущем… Генерал сказал, что чем больше немцев мы возьмем в плен, тем больше их придется кормить, так что со сдающимися в плен немцами не миндальничать. Еще он сказал, что лучший немец – это мертвый немец».
Другой офицер вспоминает сказанное Паттоном об отношении к гражданскому населению:
«Генерал заявил, что, мол, те, кто окажется в зоне боевых действий, также должны считаться врагами и что с ними надлежит обращаться столь же безжалостно, как и с немецкими военными».
«Когда я отрыл для себя окопчик, Диггси поведал мне две скандальные истории. Обе стороны ненавидят снайперов, и если ты захватишь в плен снайпера, лучше прикончить его сразу. Снайперы действовали в районе аэродрома Бискари и застрелили очень многих американских солдат и офицеров. Когда около 40 человек итальянцев сдались в плен, не стали разбираться, кто из них именно снайпер, а просто выстроили и расстреляли на месте. Второй случай: один сержант привел к нам в тыл три десятка или около того сдавшихся в плен, а потом из автомата расстрелял всех до единого. Рассказ Диггси произвел на меня эффект разорвавшейся бомбы. Я всерьез задумался о том, стоит ли мне сдаваться в плен врагу, если дело дойдет до этого».
В своей последней речи к служащим 45-й дивизии в августе 1943 года, сразу же по завершении успешного сражения на Сицилии, Паттон заявил: «Ваша дивизия – одна из лучших, если не самая лучшая за всю историю Америки». И тем самым подтвердил веру в свою «дивизию убийц». Ее солдаты и офицеры действовали в полном соответствии с его распоряжениями, изложенными ранее.
Правда, в эти же дни двое служащих 45-й дивизии предстали перед военным трибуналом по обвинению в убийстве. Капитан Джон Комптон приказал расстрельной команде казнить около 40 безоружных военнопленных, причем двоих гражданских лиц. Это произошло после боя 14 июля 1943 года, в результате которого был взят аэродром Бискари. На другом участке в тот же день сержант Хорэйс Уэст лично из автомата расстрелял 36 безоружных пленных.
Вот что по этому поводу пишет генерал Паттон в своем дневнике 15 июля 1943 года:
«[Генерал Омар] Брэдли – преданнейший солдат – явился ко мне в 9.00, потрясенный рапортом 18-й полковой боевой группы [полка, где служил Ширан] 45-й дивизии, личный состав которой всерьез воспринял мой приказ убивать всех, кто продолжал стрелять после нашего приближения на 200 ярдов, и хуже того, выстроив в ряд, хладнокровно расстрелял пятьдесят пленных. Я сказал ему, что это, вероятно, преувеличение, но приказал передать офицеру, что он должен подтвердить, что убитые были снайперами или пытались бежать, или что-то в этом роде, поскольку в противном случае разразится скандал в прессе и поднимется сильное недовольство среди гражданских. Так или иначе, они мертвы, поэтому ничего уже поделать нельзя».
Однако генерал Омар Брэдли не внял советам Паттона, инициировав расследование незаконных действий капитана Джона Комптона и сержанта Хорэйса Уэста.
Капитан Комптон заявил на суде, что исполнял приказ Паттона. На соответствующий приказ генерала Паттона сослался в свою защиту и сержант Уэст. Кроме того, один из лейтенантов заявил под присягой, что вечером накануне вторжения на Сицилию подполковник Уильям Шефер обратился по громкоговорящей связи к личному составу, напомнив солдатам о приказе Паттона «пленных не брать».
Но сержанта Уэста все же приговорили к пожизненному тюремному заключению. Однако бурные отклики на этот приговор привели к тому, что упомянутый сержант вскоре был оправдан, возвращен в действующую часть, в которой прослужил рядовым вплоть до окончания войны. Капитан Комптон 4 месяца спустя погиб – его застрелили немецкие солдаты, выбросившие белый флаг, а потом, когда американский офицер стал подходить к ним, открывшие огонь.
Сообщалось и о других случаях расправ с пленными на Сицилии. В своей книге «Генерал Паттон. Жизнь солдата» Стэнли Хиршзон ссылается на одного известного британского журналиста, который однажды был свидетелем того, как Паттон приказал расстрелять 60 человек пленных, но решил не предавать этот инцидент огласке, после того как Паттон дал ему слово чести не допускать впредь актов подобной жестокости. Однако журналист проговорился об этом одному из своих знакомых, а тот, в свою очередь, подготовил памятную записку, в которой описывался этот эпизод. В ней, в частности, говорится: «Кровожадные высказывания и распоряжения Паттона незадолго до высадки на Сицилии слишком буквально были восприняты личным составом, в особенности личным составом американской 45-й пехотной дивизии».
