– Я уже пробовал эту вещь, – сказал ящик. – Не очень-то приятно, не так ли?
– Мне все равно.
– Замечательно. А вот мне не все равно, хоть я могу переносить, когда мне пристегивают всю аппаратуру. Может быть у тебя есть какие-то вопросы? Я могу тебе помочь.
– Мне кажется, что не хватает контролирующего устройства, – сказал Микель.
– А разве твой мозг, твое тело не есть такое устройство? – удивился ящик.
– Отчасти.
Тут раздался голос дежурного техника:
– Микель, ваше подключение – на высшей биотехнической точке. Будьте предельно внимательны.
“Ящик” поспешил представиться до начала теста:
– Меня зовут Френк...
Но Микель не успел ответить. Неожиданно были включены еще какие-то параметры, и восприятие Микеля изменило угол зрения.
Неожиданно оказалось, что он на Луне. Точнее Луна плывет над его головой. Но вдруг его взгляд как бы пронзает ее поверхность и устремляется внутрь. Лунный грунт становится прозрачным как стекло.
Затем – новое изменение.
Над его головой темное, звездное небо. Неожиданно оно превращается в необъятную пещеру. Где-то вдали видны полоски света, слышатся приглушенные голоса.
Новая смена.
Перед его глазами – своего рода сверкающий особняк. Он настолько огромен, что это даже немного пугает, если вообще может испугать что-то столь обезличенное.
Постепенно удивление Микеля начало проходить. Он обнаружил, что в его власти заставить исчезнуть эту раскрывшуюся вселенную и сомкнуть грунт Луны над головой, сосредоточив внимание на окружающих его предметах.
Он посмотрел вниз. Оказалось, что там еще находится два этажа. Его взгляд словно пронзил их. Микель увидел их так отчетливо, как будто шел по коридорам.
Вот разговаривают двое офицеров. Их лица наполнены собственной значимостью.
– Астрагалус, – говорит один из них, – одна из аппроксимальных костей тарсуса. Их использовали...
Взгляд мальчика устремляется вверх.
Из космоса огромный камень падает со скоростью метеорита на поверхность Луны. Через мгновение автоматическое поле защиты уловило его и раздробило. Клетки развеял космический ветер.
И снова смена декораций.
На одном из самых нижних уровней Мунбейз, за дверьми, которые открываются только для немногих, светится голограмма галактики. В середине – ядро. Кое-где – белые пятна, символизирующие неизученные области. Тут же находится техник, настраивающий голограмму.
И снова смена.
На этот раз словно что-то меняется в нем самом. Молодая женщина-техник одевает ему на голову своего рода корону – кольцо с отростками, уничтожающее временные воздушные отрезки.
Микель ощутил живое прикосновение. Все вокруг, даже подъехавшие на своих колесах ящики (законсервированный человек?) пульсировали – Микель чувствовал их органическую природу.
И снова смена.
Он слышит сильное гудение. Скорее всего это перемещение воздушных молекул. Слышится какая-то мелодия. Через секунду он понял, как ее создавать.
Когда установка оборудования, наконец, закончилась, а это заняло еще минут двадцать, Микель вновь взглянул на мир, который он так бездумно принимал в течении одиннадцати лет, который так отличался от новых образов.
Он уже никогда не сможет стать таким, каким был все эти годы...
ГЛАВА IV
Выписки из личного дела Темесвар Эллисон в беспорядке были разбросаны на столе Ломбока, который перебирал листки своими цепкими маленькими пальцами. Большие мягкие руки Тупелофа тоже подключились к поиску.
– Его биологическая мать, – сказал Ломбок, стараясь выразиться лаконично. – Генетическая модель подходит, без сомнения. И она была на Элиайне в требуемое время.
– Да? – Тупелоф взял бумагу, сообщавшую о служебной карьере Элли Темесвар со времени приема на работу до увольнения со службы, которое произошло одиннадцать лет тому назад. – Подождите. Именно она была с Маркусом во время второго посещения Таджа, когда тот пытался оторваться от берсеркера. Значит, она для Микеля... – Он оборвал себя на полуслове.
Секретарь уставился на бумагу. На его лице было написано несказанное удивление.
– Да, – сказал Ломбок. – Похоже, что Фрэнк Маркус его отец. Я исследую его генетическую модель, чтобы убедиться.
Тупелоф одобрительно кивнул головой:
– Но не надо огласки. Сделайте это сами. Маркус вряд ли что-либо знает.
– Совершенно нет повода думать, что он что-нибудь подозревает. И Микель тоже не должен ни о чем догадываться.
– Даты сходятся. После этого задания она забеременела. Нет никаких данных о том, что она была беременна, когда они вернулись на базу. Но их могло и не быть. Но, видимо, именно поэтому через несколько месяцев она подала в отставку. Вот ее заявление. Цитирую: “утерян интерес к подобной карьере”. Если кто-либо провел шесть месяцев наедине с Маркусом, я могу его или ее понять...
– Стоит отметить, что Элиайн был первым местом, куда они приземлились по пути на отправившую их базу “Коресек”. Видимо, именно здесь она узнала о беременности, но никогда не упоминала о ней на официальном уровне.
– Возможно, возможно. Стоит обдумать. Но очень важно сохранять тайну.
– Согласен.
– Но ты стоишь здесь, смотришь на меня, Анджело, так, как будто я должен сказать, что делать!
– Я думаю, что лучше всего мне отправиться к Элли Темесвар и поговорить с нею. Может быть, привезти ее на Мунбейз.
– Зачем?
– То, какая она, явно подтверждает их сходство с Микелем. Странно, что в официальных бумагах так мало информации.
– У нас есть ее адрес?
– Она на Земле. По крайней мере, три года назад была там. Принимала участие в тестировании приборов. Она жила в местечке, которое называется Храм Последнего Спасителя.
– Звучит как нечто культовое. Никогда не слышал такого названия.
– Я тоже. Но вечно возникает что-то новенькое.
А старое уходит.
Тупелоф помолчал какое-то время.
– Я не уверен, что стоит привозить ее сюда. Это может привлечь внимание.
– Мне хотелось бы получить на это разрешение. Под мою ответственность. После этой стычки в Бутылочном горле, нужно признать, что враг подозревает что-то о Микеле, о том, что он у нас. Слух наверняка достигнет ушей шпионов на Земле. Не исключено, что они знают о том, кто же мать Микеля. Информация в центре усыновления хранится под грифом “секретно”, но все может быть.
– Да. Хорошо, Анджело. Если ты считаешь, что так лучше.
* * *
Микелю казалось, что все вокруг меняется слишком быстро.
На Мунбейз он провел всего один день, но его уже дважды подключали к “Ланселоту”. И сейчас на нем был скафандр. Увидев себя в зеркало, Микель отметил, что он надет как влитой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
