— Пет! Коммен зи хир.
Девушки медленно подошли. Их лица помертвели.
Летчик рассматривал их, давясь от смеха. Особенно потешал его бант на Люсиной голове, губы, накрашенные бантиком.
— Ба! Да они почти похожи на женщин! — сказал летчик по-немецки своему единственному спутнику — майору.
Он небрежно взял Пашу за подбородок.
— Эта девка, например, вполне сошла бы в Берлине за премиленькую фрейлейн, побывай она в салоне красоты. А вот такие аппетитные розанчики, майор, в твоем вкусе! Может быть, повеселимся, майор?
Люся — она уже хорошо понимала по-немецки — презрительно усмехнулась.
— О! Она даже умеет улыбаться. Какие косы! Ты, верно, распускаешь их на ночь? У тебя хорошие зубы. А ноги?
Он привстал, нагнулся, чтобы приподнять подол Люсиного платья, но тут в переулок въехал черный «оппель-капитан» с двумя немками-связистками в форме женского вспомогательного корпуса люфтваффе. Сидевшая за рулем смазливая белокурая блондинка высунулась из открытого бокового окна.
— О, я не знала, что мой небесный рыцарь интересуется туземками! — с недоброй улыбкой сказала она капитану.
— Главное для летчика, — ответил тот, смеясь, — точный и верный рефлекс.
Немка презрительно улыбнулась, оглядывая Пашу и Люсю.
Люся, потупив глаза, заметила свое искаженное, карикатурное изображение в лакированной дверце черного «оппеля» и невольно сравнила себя с красивой немкой. Она отвернулась, пылая от обиды, сжевывая помаду с надутых губ.
— Туземка отворачивается? — медленно, с угрозой проговорила немка.
— Оставь ее, Эви! — засмеялся капитан. — Смешно! Неужели ты ревнуешь меня к этим аборигенам?! Поехали лучше на наш пикник.
Немцы и немки уехали. Паша проводила их потемневшими от ненависти глазами. Люся сорвала вдруг с головы свой жалкий бантик, швырнула его на землю и хотела было убежать, но Паша догнала ее, ухватила за руку.
Несмело подошел к девушкам Ян Маленький. Стефан бегом бросился к банту, поднял его и тоже подошел к ним.
— Пшепрашем! — проговорил он, робея. — Паненка потеряла бантик…
— Спасибо! — сказала Паша.
— Красивый бантик. Он панне очень к лицу…
— А тебе какое дело! — резко оборвала его Люся. Паша ущипнула ее за руку, изобразила улыбку.
С неуклюжим поклоном, показав короткие светлые волосы с неровным боковым пробором, на ломаном русском языке отрекомендовался Ян Маленький:
— Пани позволит представиться: Ян Макьковский. А это мой коллега — Стефан Горкевич… Погода хорошая, верно?
— Где ж хорошая? Дождь будет, — удивилась Люся, выставив под первые капли ладошку.
— Да, будет дождь! — оживился Ян Маленький. — Лучше зайти в дом. Может быть, паненки хотят музыку послушать? Мой коллега Вацек купил со скуки патефон. Есть русские пластинки.
— Отчего же не послушать? — сказала Паша. — Мы музыку любим. Верно, Люся?
— Можно послушать, — выдавила Люся. — Послушаем, Паша?
— А вчера, — заявил Стефан, — мы от скуки танцевали друг с другом. А вы танцуете?
— Танцуем, — ответила Паша. — Это мы даже очень любим — танцевать…
— Так идемте в дом! — заволновался Ян Маленький. — Прошу, панна Люся! Прошу, панна Паша.
Шум прогреваемых на аэродроме авиамоторов заглушил Дальнейший разговор. Вацлав Мессьяш широко распахнул обитую рогожей дверь в избу. Ян Маленький кинулся убирать под пестроклетчатые солдатские подушки на койках чьи-то штаны, портянки, миску с объедками… Лежавший на постели Ян Большой, схватив брюки, в одних трусах прыгнул за занавеску у печки…
Одна из девушек, Паша, по мнению Яна Маньковского, была очень красива и похожа на польку. Другая, Люся, низенькая, не очень видная собой толстушка, но живая, порывистая, почему-то больше понравилась ему. Может быть, потому, что она жила в этом же Первомайском переулке, и он не раз видел ее у колодца зимой, а она задирала нос, отворачивалась презрительно. Еще тогда за живое задела Яна эта русская снегурочка. Девушки провели весь вечер с поляками. Маньковского поразило, что гордячка Люся сама с ним заговаривала, расспрашивала о житье-бытье, сама пригласила его танцевать. Девушки станцевали цыганочку, поляки — огневой оберек. Потом Паша танцевала с Яном Большим. Это был темноволосый, кряжистый мрачноватый парень с решительными, энергичными чертами лица. Танцевали танго «Утомленное солнце», популярное перед войной и у нас и в Польше. Поляки рассказывали девчатам о своем житье-бытье, жаловались на скуку, на то, что сильно устают на аэродроме. Чего не переделаешь за день — то бомбы выгружаешь, то подвешиваешь их к самолетам, то заправляешь «хейнкели» бензином, маслом, водой. А то загонят на целый день в ангар — латать дюралевые фюзеляжи… Парни, оказывается, могли плотничать и слесарничать, и кирпич класть да и крестьянскую работу знали.
— А на аэродром пригнали нас силком. Эх, кабы не было этой пшеклентой… проклятой войны!..
Улучив удобную минуту, Люся шепнула подруге:
— Ты обрабатывай Яна Большого — он вроде главный у них, а я займусь длинным…
Из зашторенных окон дома в Первомайском переулке доносились звуки музыки. Играл патефон:
На траву легла роса густая,Край суровый тишиной объят…
Старший полицейский Поваров подошел к окну, завешанному маскировочной шторой из синей бумаги. Из узкой щели пробивался желтый свет керосиновой лампы. В комнате было накурено. Стройная Пеша Бакутина танцевала с широкоплечим темноволосым парнем в форме люфтваффе.
Старший полицейский громко постучал в крестовину оконной рамы.
— Прошу соблюдать светомаскировку! — сказал он, отходя от окна.
Было уже поздно, когда девушки собрались домой. Полицейский час давно миновал.
— Как бы не забрали нас на улице, — сказала Люся с тревогой. — Темнота, патрули ходят, а у нас пропусков нет.
— Мы проводим вас, — успокоил ее Ян Большой. — С нами ничего не бойтесь. Мы ночной пароль знаем.
— Разрешите и мне проводить паненок, пан капрал, — вызвался, улыбаясь, Ян Маленький, влезая в куцую немецкую шинель.
Вчетвером они вышли на улицу. В темноте слышался прерывистый гул «юнкерсов», пронзительный свист «мессершмиттов». От рокота моторов на аэродроме, казалось, моргали, дрожали майские звезды.
— Добра ноц! — неохотно попрощались у калитки поляки. — До зобаченья ютро вечером.
…Назавтра Аня Морозова, выслушав подруг, сказала:
— Замечательно, девушки! И все же главная задача еще не решена. Надо узнать номера частей… А что, если сделать так… Люся, останься
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
