Именно к этому же времени относится и первая большая рецензия, посвященная творчеству дуэта Пугачева — Слободкин. Она принадлежала перу Т. Бутковской и была помещена в № 18 журнала «Музыкальная жизнь». Автор писала диаметрально противоположное тому, что прозвучало из уст В. Ярушина:
«Настоящим событием в нынешнем эстрадном сезоне стало появление молодого вокального дуэта — Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина. Кроме отличных голосов, несомненного драматического дарования (каждая их песня — маленький спектакль), они обладают качествами, в последнее время не так уж часто встречающимися на эстраде: в дуэте Аллы Пугачевой и Юлия Слободкина мужчина мужествен, а женщина — женственна. От их искусства веет чистотой, трепетностью, влюбленностью. Свою программу в Сокольниках артисты начинают песней В. Шиманского «Береза белая», соответствующей программе вечера и очень характерной для их лирических героев. Драматическое дарование актеров особенно полно раскрылось в музыкальной миниатюре «А я говорю» Э. Ханка. В этой, на первый взгляд, немудреной песне им удалось создать точные портретные характеристики героев…».
Несмотря на столь похвальную рецензию в одном из самых именитых журналах, пишущих о музыке (а их тогда было раз, два и обчелся), звезд с неба дуэт Пугачева — Слободкин не хватал. Сольных концертов у них не было, и очень часто Москонцерт просто затыкал ими дыры. Гастроли тоже были соответствующие — по самой отдаленной российской глубинке, где в гостиницах редко бывает горячая вода, зато полно тараканов.
В августе 1974 года Пугачева и Слободкин снова выступали в Москве. Их концерты проходили на разных площадках: так, 16–18 августа этим местом стал зал в гостинице «Советская», 31-го — киноконцертный зал «Октябрь». В каждом из этих концертов компанию их дуэту составлял другой дуэт — юмористический — в лице Романа Карцева и Виктора Ильченко. Причем последние тогда были в большом фаворе у публики, а Пугачева и Слободкин шли как «довесок». Вот как об этом вспоминает один из очевидцев — журналист «Московского комсомольца» Лев Никитин (Гущин):
«Тогда только что взошла звезда Карцева и Ильченко, и они давали сольный концерт в Москве. С боем взяв билеты, мы с приятелем примчались в киноконцертный зал «Октябрь», и только тут выяснилось, что концерт не вполне сольный. Проворные организаторы «прицепили» к одесситам двух молодых певцов, которые и занимали все первое отделение. Певцами этими были Юлий Слободкин и Алла Пугачева. Они пели порознь и вместе, весело и грустно, громко и не очень. В зале царила тягостная тишина, прерываемая жидкими аплодисментами. Мы с трудом дождались конца их выступления и во втором отделении получили то, зачем пришли.».
В качестве «довеска» к популярному юмористическому дуэту Пугачева и Слободкин были прицеплены до осени. Например, 3-11 сентября состоялись их концерты в ЦДКЖ. Народ и там ломился на Карцева — Ильченко, а певческий дуэт слушал, что называется, вполуха. Вообще, если бы Карцев и Ильченко выступали в первом отделении, то зритель отсидел бы только его, и певческому дуэту пришлось бы выступать в полупустом зале. Такова была тогдашняя реальность, в которой вынуждена была существовать будущая звезда номер один советской эстрады Алла Пугачева.
В конце сентября Карцев и Ильченко покинули столицу, и Пугачева со Слободкиным перекочевали в другие сборные концерты. Так, 20–22 сентября они выступали в «Октябре», где компанию им составили Жанна Бичевская, Мария Кодряну и др. Однако уже со следующего месяца Пугачева и Слободкин добиваются своих первых «сольников»: 5–6 октября они выступили на сцене Дома офицеров имени Жуковского. Пришедшие на эти концерты зрители не знали, что видят этот дуэт в последний раз: к тому моменту Пугачева уже приняла однозначное решение покинуть своего партнера, поскольку не собиралась всю оставшуюся жизнь выступать в качестве «довеска» к более именитым коллегам. Ведь даже несмотря на то, что им стали разрешать давать «сольники», Пугачева не верила, что их дуэт имеет хорошие перспективы.
В последующем Пугачева будет неоднократно петь дуэтом с разными артистами: Валерием Леонтьевым, Владимиром Кузьминым, Филиппом Киркоровым, Максимом Галкиным и другими. Однако не стоит забывать, что ее первым «дуэтным» мужчиной был Юлий Слободкин, которого можно смело назвать одной из первых «ступенек», по которым Пугачева забиралась на эстрадный Олимп.
Поэт: и не друг, и не враг… Илья Резник
В самом начале 70-х Пугачева познакомилась с поэтом, дружба и творческое сотрудничество с которым сыграет в ее карьере огромную роль. Речь идет об Илье Резнике. Он родился в 1938 году в Ленинграде и окончил актерский факультет ЛГИТМиКа (1962). Одно время играл в Театре Комиссаржевской, а попутно писал стихи и песни к спектаклям. Затем решил попробовать свои силы и на поприще эстрадной поэзии, написав в 1966 году стихи к песне «Золушка» на музыку И. Цветкова. Спустя три года эту песню исполнила певица Таисия Калиниченко, после чего «Золушка» стала шлягером. Это сподвигло Резника уйти из актерства и сосредоточить свои силы на песенном жанре. Так он оказался в ансамбле «Дружба» с Эдитой Пьехой в роли солистки. Для нее Резник написал песни «Край березовый», «Веронику». А в 1972 году судьба свела Резника с Аллой Пугачевой. Вот как в его собственных воспоминаниях выглядит их знакомство:
«В первый раз я увидел Аллу в Ленинграде в программе оркестра Олега Лундстрема (Пугачева была в этом коллективе одной из солисток. — Ф. Р.). Клоунесса в цилиндре и с тросточкой пела две или три эксцентрические песенки. Не помню, о чем пела, но помню как: азартно, иронично, вдохновенно. Талантливо.
Я пришел к ней с гитарой. Она жила в гостинице «Октябрьская», в неуютном номере с тусклым окном.
— Алла, а ты мне понравилась, — важно сказал певице автор двух отгремевших шлягеров — «Золушки» и «Карлсона». — У меня к тебе дело.
— Песню принесли? — серьезно спросила певица.
— Да. Слушай.
И я спел ей песню, в которой говорилось о том, что как аукнется, так и откликнется, что я с тобою остался из жалости, что только сердце-то, сердце не свыкнется с тем, что вся доброта расплескалася.
— Это мне? — растроганно спросила Алла.
— Нет, — проникновенно ответил я. — Но мы сейчас ее с тобой выучим. И пойдем к N-ой.
Я назвал имя очень популярной тогда, в 1972-м, певицы, проживавшей в этой же гостинице.
Показ провалился.
Наверное, мы слишком волновались, когда пели в два голоса перед вальяжно раскинувшейся в кресле звездой, может, мы просто пришли не вовремя, а может быть, она почувствовала в этой худенькой рыжей девушке будущую грозную соперницу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
