Взмахи, заклы, и Тиберий входит в шар. Сияние вокруг и ничего не видно. Выходит. Теперь он Хранитель и четко знает, как прийти к Источнику. Видит, чувствует его и направление на него каким-то шестым или седьмым чувством внутри груди. Также чувствует первичные источники и вторичные, хоть и слабее. И вместе с ним эту сеть источников почему-то чувствую и вижу я. Странно, правда? Но тогда мне это казалось подарком небес — такое развлечение! Но церемония еще не закончилась, и Луиджи, снимает с пояса какую-то узорную хрень. Цепляет на рубаху Тиберия и делает щедрый взмах рукой.
— Стоило ли? — спрашивает Тиберий.
— Пустое, я давно перерос такие вещи, — отмахивается Луиджи.
Теперь Тиберий шепчет заклинание и подает силу в узорную хрень. Та оживает и вцепляется ему в сердце, а Тиберий давит и мнет ее голыми руками. Кровь, укусы и порезы, и сильная боль, но некромант упрямо давит, а я негодую. Эта скотина моими руками кого-то убивает! Своими бы убивал, а мое не трогай! Тиберий не слышит и додавливает оживший амулет. Теперь он 7-го ранга. Тут же разворот и поклон Источнику. Полчаса боевых гимнов, и верчения руками, и еще каких-то дурацких ритуалов. Источник вспыхивает!
— Всё! — торжественно заявляет Луиджи.
Тиберий кланяется. Шторм магии бушует в нем, ибо он только что поднялся на 2 ранга, и теперь стал 5-ым. Очень редкий способ подъема силы, в силу особенностей Хранителя. Ими становятся, как правило сильные маги, с 1-го по 4-ый ранги, а Источник дает 2 ранга при Посвящении только тем, у кого ранги с 10-го по 7-ой. Понятно, что таких слабаков Хранителями не ставят, ибо это реальное магическое «мясо». Да и среднее звено: 6–4 ранги, тоже «мясо», если подумать. Только элита первых трех рангов имеет какие-то неиллюзорные шансы, но их мало. Тяжело раскачиваться, тяжело подниматься, и Тиберию скакнувшему сразу на 5-й, этот ранг выдан можно сказать авансом. За былые заслуги. Не будь у него за спиной прошлой жизни, наполненной битвами, сражениями, созиданием и разрушением во славу Некроса, хрена лысого кто ему дал бы отдельную базу, отдельные возможности качаться, да и Хранители не пригласили бы до следующего цикла.
Это на Юкане поговорка такая, вроде нашего «обещанного три года ждут». А у них «до следующего цикла».
И затем все завертелось. Раздав указания и ценные указания, Тиберий переоделся в вольного хуторянина и отправился в путь. Всего-то километров 100, мелочь и ерунда по меркам закаленного некроманта. Один из магов с охраной, под видом купца и в сопровождении настоящего купца и телег с товаром, должен был отъехать послезавтра. Война войной, а торговля помаленьку все-равно шла. Второй маг и трое бойцов должны были отправиться вообще вначале в Вольные баронства, пощупать почву, посмотреть, что за настроения там витают, и уже потом сворачивать к конечной цели.
Не бог весть какие меры предосторожности, но Тиберий решил, что этого будет достаточно.
Быстро, дерзко и нагло сделать дело, а потом пусть вольные доказывают, оправдываются и ищут ветра в поле. Поэтому Тиберий, насвистывая, шагал сейчас в довольно-таки потертой одежде хуторянина по пустынной дороге. Котомка, с запасной рубахой, кругом плохо пропеченного хлеба и позвонком костяного дракона, притворяющимся шкатулкой. В часы привалов Тиберий подавал в костяшку ману, и потом голыми руками лепил из нее что-то наподобие заостренной скалки. Оружие? Секретный мега-артефакт? Хрен его знает. Тиберий во время лепки напевал одну и ту же песенку, со словами: «и тогда я вылез из могилы, раздобыв рецепт вселенской силы».
Лето еще не кончилось, и спал Тиберий прямо на земле, набросав веток а-ля матрас, и предварительно отойдя от дороги. Пустынная грунтовка вилась себе среди холмов, полей и пару раз даже пересекала небольшие речки. Ни жителей, ни проезжих, вообще никого не видно было. Один раз, в середине второго дня путешествия, Тиберий заметил мелькнувшую в подлеске тень, но не стал гоняться и требовать общения. Видимо это и был один из тех вольных хуторян, которым сейчас притворялся некромант.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вообще своим возникновением и существованием вольные были обязаны некромантам. Организованные людские сообщества опасались близко придвигаться к государству некромантов, видимо считая, что их всех тут же зомбируют. Образовался пояс ничейной земли, так как у некромантов сейчас не было сил удерживать больше территории, чем есть. На этом поясе и селились вольные хуторяне, пахали землю, слегка торговали со всеми, ни к кому не лезли, а больше сидели нелюдимо по своим чащобам. Трудно им было уживаться в обществе, неважно, людском или магическом, вот и бежали туда, где никого нет.
Соответственно, Тиберию предстояло сыграть такого нелюдимого лесовика, бежавшего от общества и зачем-то решившего вернуться. Вариантов тут могла быть масса, от простейшего — захотелось выпить настоящего городского алкоголя, а не самодельной бражки, и вплоть до «агент Сидоров с задания по внедрению и добыче информации вернулся»! Но можно было не сомневаться, Тиберий справится. Даже один в лесу или на дороге, он вел себя, как заправский нелюдим, не отягощенный воспитанием и образованием. Хотя, не мне — потомственному горожанину и обитателю офиса — экспертно судить о таких вещах.
Магию Тиберий тренировал по ночам, предварительно начертив сложную помесь круга с восьмиугольником и закорючками на нем. В этой фигуре он бросался заклинаниями, махал мечом, пытаясь одновременно колдовать, и устраивал тренировки по скоростной медитации. Как выяснилось, теперь, когда он покинул территорию некромантов, ему все-таки надо медитировать и восстанавливать ману. Тиберия это не слишком огорчало, и он скорее делал замеры по скорости восстановления маны, нежели всерьез тренировался. Вообще, насколько я понял, Тиберий в прошлой жизни был круче вареных яиц, и теперь просто заново поднимался по той лестнице, которую когда-то уже прошел.
К концу четвертого дня пути на горизонте показался город.
Тиберий не стал ускоряться, а, наоборот, резко свернул в ближайший лесок и устроился на ночлег. Прихорашиваться или переодеваться он не стал, разумеется, а посвятил весь остаток вечера обустройству тайника. Вылепленная из позвонка УБК (ударная боевая кость) смотрелась крайне воинственно, и никак не могла принадлежать нищему хуторянину. Поэтому Тиберий костью вырыл яму, потом руками закидал землю обратно, придвинул камень и читанул заклинание. Легкая вспышка и земля приняла вид, как будто тут никогда ничего не закапывали. Оглянувшись, Тиберий подошел к отдельно стоящему дереву типа березы, и сделал пометку на стволе, прямо рукой. Просто провел, оставив за собой черный след.
Хорошо выспавшись, на следующее утро Тиберий отправился в город.
Охрана на воротах не проявила к нему никакого интереса, взяла пошлину в 1 маленькую монетку и пропустила, вернувшись к игре в кости. Тиберий, пряча улыбку, вошел в вольный город Дорос.
Глава 7
По меркам Земли Дорос и Горос, вместе взятые, с окрестными селами, шахтами и прочими территориями, тянули максимум на город-стотысячник. В общем, по меркам Земли, этакие провинциальные городки. По меркам Юканы перенаселенные города, где жизнь бьет ключом. Улицы — широкие, для тех, кто никогда не видел шестиполосных дорог, дома местами встречались в целых три этажа и все из камня. В общем, я тихо развлекался, сравнивая город и горожан с Землей, а Тиберий целенаправленно двигался куда-то. Огромный рынок, шумный, с толпами людей и товаров, его не заинтересовал. Здания администрации и казармы обошел стороной. При виде скоплений горожан Тиберий натягивал на лицо презрительную маску, и делал вид, что рука его тянется за топором.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Горожане скалились и тыкали в него пальцем, мол, гляньте на эту мелкую деревенщину! В сущности, не знай я, что попал в другой мир, не отличил бы местных жителей от землян. Рост, цвет волос, глаз, строение тела, ну люди и люди, собрались толпой в городе и все разные, это нормально. Гуманоидус вульгарис, как выражался один мой знакомый в состоянии крепкого подпития. Разве что негры среди горожан отсутствовали, больше все белокожие и светловолосые, так что мое тело вполне вписывалось в окружающую картину мира.
