Сколько беспрестанно почти продолжавшаяся в Европе война, столько же и утверждавшееся после предшествовавших попыток англичан мнение о невозможности существования морского прохода на севере, были причиною, что эта задача, как неразрешимая, была оставлена; да и сомнительно, была ли бы когда-нибудь предпринята новая попытка, если бы его сиятельство господин государственный канцлер граф Николай Петрович Румянцев [8], которому свойственно составление великих предначертаний и для коего смелые предприятия имеют особенную прелесть, не дал бы первого к тому повода. Часто беседовал он со мною об этом предмете и изъявлял желание, чтобы еще раз предпринята была такая попытка. Он не покидал этой мысли, а чтобы, с одной стороны, я сам мог приобрести подробнейшие о сем предмете сведения, а с другой — был бы в состоянии снабдить капитана, которому поручено будет начальство над предполагаемой экспедицией, обстоятельными известиями о всех опытах прежних мореплавателей к отысканию северного прохода, равно как и мнениями тех мужей, кои особенно занимались этим предметом, сочинил я, во исполнение желания господина государственного канцлера, обзор всех путешествий к Северному полюсу, начиная от первого опыта славного Себастьяна Кабота в 1497 г. до последнего путешествия Кука. Этот обзор ясно показал, что хотя существование северного прохода весьма сомнительно, но что повторение попыток пройти с запада на восток и с востока на запад было бы, может статься, предприятием безнадежным. А потому, вскоре по прекращении войны с Англией, его сиятельство граф Николай Петрович решился приступить к исполнению и принять на себя все издержки такого предприятия.
В связи с отправлением английским правительством экспедиции к Северному полюсу столько писано было о возможности и, с другой стороны, о несбыточности счастливого успеха, что кажется, излишне бы было повторить здесь приведенные там доводы. По моему мнению, существование морского прохода на севере невозможно: неустрашимейшие английские и голландские мореходы многократно пытались приблизиться к полюсу, и никто из них не успел проникнуть даже до 81° широты. Утверждают, правда, что при очищении восточного берега Гренландии ото льда корабли доходили до 85° широты; но эти редкие плавания, совершенные притом во время чрезвычайного явления в природе, т. е. очищения берегов Гренландии ото льда, — явления, которое, по всей вероятности, вскоре опять исчезнет, не доказывают еще возможности дойти до самого полюса. Напротив того, обнаружение прохода на северо-востоке кажется не столь невозможным, чтобы не ошибиться, нужно было отыскивать этот проход как плаванием от востока на запад, так и другим — от запада на восток; первый путь представлял ту пользу, что можно было обозреть западные пределы Баффиновой губы и земли, лежащей к северу от Гудсонова пролива, которые, к стыду XIX столетия, все еще были неизвестны; другой же путь доставлял ту выгоду, что предполагал плавание по Южному [Тихому] океану и что обозрение северных берегов Америки могло быть полезно для наших владений, в той стране находящихся. Граф Николай Петрович вознамерился совершить оба предприятия, с тем только различием, что изыскание с запада на восток было бы предпринято на отправляемом из России небольшом корабле, другое же надлежало совершить годом позже и на его же средства из Америки одному из тамошних предприимчивых мореходов.
Об этом граф уже и вступил в переписку с некоторыми находящимися в Америке особами, но его сиятельством было решено отправить эту экспедицию не прежде как первая возвратится. Однако снаряженная два года спустя английская экспедиция сделала совершенно излишним исполнение этой части плана. Что же касается замысла пройти из Камчатского моря в Атлантическое или с запада на восток, то, конечно, опыты, предпринятые Куком и Клерком в Беринговом проливе, мало оставляли надежды проникнуть далее их к северу; но на берегу Америки, к северу и к югу от Берингова пролива, были еще места, которых не могли осмотреть те знаменитые мореходы; и это обстоятельство оставляло некоторую искру надежды обнаружить там бухту, имеющую сообщение, если не непосредственно с Баффиновым заливом, то по крайней мере с какою-либо впадающей в Ледовитое море рекой, каковых мы доселе уже знаем две, а именно: Меднорудокопную (Copper mine river) и Мекензееву. Таковой рекой удобнее было бы пройти в Атлантическое море, нежели через Берингов пролив вокруг Ледовитого мыса (Icy cape). Сколь бы, впрочем, ни казалось маловероятным обрести именно здесь отыскиваемый проход, при всем том нельзя окончательно отвергнуть его существование, пока не будет исследовано это пространство, особенно к югу от Берингова пролива, составляющее 100 миль. Но если бы даже предполагаемое путешествие и не привело к обнаружению связи обоих морей, оно доставило бы разные немаловажные выгоды для наук, особенно для мореходства, а именно: 1. Подтвержденная новым опытом уверенность в невозможности проникнуть от Берингова пролива далее к северу, хотя туда доходили уже Кук и Клерк, и, следовательно, что морской проход оттуда в Атлантическое море не существует. 2. Изучение того берега Америки, который из-за мелководья не был обозреваем знаменитым английским мореходом, следовало ныне произвести как водою на байдарах, так и сухим путем [2]. 3. Если окажется невозможным исследовать берега Америки к северу от Берингова пролива до Ледовитого носа (мыс Барроу), каковое предприятие из-за малости корабля могло быть выполнено только при самых благоприятных обстоятельствах, то в таком случае приступить к означенному исследованию сухим путем, чтобы узнать, сколь далеко простирается тот берег к северу и под которым градусом широты начинается его поворот к востоку. Если бы это сухопутное путешествие, при всей суровости климата в тамошних странах, оказалось возможным, то оно доставило бы весьма важные сведения о внутреннем состоянии этой совершенно неизвестной части Америки. 4. Двукратное плавание через все Южное море (Тихий океан) в совершенно различных направлениях, безусловно, немало содействовало увеличению наших сведений об этом обширном океане и о обывателях островов, рассеянных по нему в великом множестве; равным образом надлежало ожидать весьма богатых приобретений по части естественной истории, ибо господин государственный канцлер назначил для этой экспедиции, кроме корабельного врача, еще искусного естествоиспытателя. Итак, полагаемое предприятие было бы весьма важным для распространения наук и по беспримерности своей достойно было бы, даже при строжайшем беспристрастии, величайшей хвалы. <…>
