Во время небольшого перерыва О'Брайен подошел к девушке.
— Как ты себя чувствуешь? — Он склонился над ней.
Соблазнительный мужской запах затуманил мозги даже сильнее, чем высокая температура.
Морджин уставилась в бумаги.
— Со мной все в порядке, спасибо за беспокойство.
— Ты слегка покраснела.
— Здесь жарко… Вы.., так не думаете? — Она подняла голову.., и тут же утонула в голубом океане его глаз, забыв обо всем на свете.
Чувствуя, что пауза слишком затянулась, Конэлл нарушил очарование момента.
— Я открою окно, — хриплым голосом сказал он.
Приоткрыв створку, он жадно глотал прохладный свежий воздух. Сексуальное влечение, конечно, вполне естественно для здорового энергичного мужчины, но, когда он смотрел в зеленые глаза Морджин Маккензи, его страсть достигала совершенно невообразимых высот.
Казалось, что безумное желание затащить в кровать свою секретаршу стало для него навязчивой идеей.
— Так лучше, спасибо. — Она поправила волосы.
— Хочешь, я принесу сэндвичи и кофе?
— Нет, спасибо, я не голодна. Мне просто хочется пить. — Морджин налила себе из кувшина стакан воды и сделала глоток. Рука у нее слегка дрожала.
— Осталось совсем немного. — Конэлл понял, что это совещание дается ей нелегко. — Я постараюсь покончить со всем как можно быстрее.
Потом отвезу тебя домой.
В конце концов, он ее начальник, а у молодой женщины высокая температура. Нельзя допустить, чтобы она села за руль в таком состоянии.
— Я уже сказала, что очень ценю вашу заботу, но я доберусь сама. А сейчас, пожалуйста, давайте больше не будем об этом.
Тем не менее после совещания Морджин в сопровождении Конэлла направлялась к стоянке. Она уселась в его шикарный автомобиль и крайне неохотно стала показывать дорогу. Конэлл явно принадлежал к тому типу мужчин, для которых не существует ответа «нет».
Почему он везет ее домой? Ведь он вовсе не обязан о ней заботиться. Даже у Дерека ни разу не возникло желания проводить ее, когда они допоздна засиживались в офисе. А Дерек очень отзывчивый и добрый человек. Но очевидно, Конэлл О'Брайен решил взять на себя ответственность за ее самочувствие.
Морджин украдкой посмотрела на точеный профиль, и внутри у нее все сжалось от беспокойства. Она была уверена, что Конэлл не просто подвезет ее, а еще и проводит в дом. А вот этого ей совсем не хотелось. За то время, что она проработала с О'Брайеном, она успела убедиться, что этот мужчина привык доводить начатое дело до конца. Все, к чему он прикасался, было сделано с абсолютной тщательностью.
Однако, когда машина свернула на унылую улочку и остановилась перед дверью, выкрашенной в красный цвет, Морджин чувствовала себя настолько разбитой и больной, что ей было уже все равно, что собирается делать Конэлл и что он подумает о районе, в котором она живет. Единственное, чего ей хотелось, — это оказаться в постели; а если ей не хватит сил разобрать ее, тогда придется довольствоваться кушеткой. Хорошо еще, что Ниша проведет сегодняшнюю ночь у бабушки. В таком состоянии Морджин едва ли смогла бы позаботиться о своей малышке.
— Спасибо, я…
— Дай ключ.
— Что?
— Ключ от твоей двери. — Конэлл протянул руку. Выражение его лица было непреклонным. — Я провожу тебя в дом, хочу убедиться, что ты приняла жаропонижающее и сразу отправилась в кровать. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, что у тебя температура.
У Морджин не было сил сопротивляться, она чуть не падала от усталости и дурноты.
Она достала ключи и положила их в протянутую ладонь.
— Вот, хорошая девочка.
— Что?! — Ей не понравилось такое легкомысленное обращение. Не задумываясь над тем, что говорит, Морджин выпалила:
— Я не девочка, я женщина!
— Милая, с той минуты, когда я тебя увидел, у меня не было в этом никаких сомнений, чувственно улыбнулся Конэлл. — А сейчас позволь мне проводить тебя в дом, пока ты не упала в обморок прямо здесь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Они вошли в светлый узкий коридор, где было полно комнатных растений. В воздухе витали ароматы розы и ванили. Конэллу были хорошо знакомы эти запахи, потому что его сестра Тереза обожала ароматизированные свечи и всякие благовония.
Дом Морджин напомнил Конэллу пещеру Аладдина, полную чувственных удовольствий.
Уютная маленькая гостиная впечатляла яркостью красок. Две большие кушетки, обитые мягким красным бархатом, были застелены шелковым покрывалом. Горы подушек различных размеров и цветов. Над камином викторианской эпохи, который, очевидно, недавно отреставрировали, висела огромная репродукция картины с изображением юной девушки с молочно-белой кожей и роскошными золотисто-каштановыми волосами, украшенными венком из белых роз. Засмотревшись на картину, Конэлл на несколько секунд забыл обо всем на свете. Должно быть, в такую гостиную мечтает вернуться человек после напряженного трудового дня.
В душе Конэлла появилось какое-то доселе незнакомое чувство. Он как-то не задумывался о том, чтобы пустить корни. Наверное, здорово иметь свой очаг и человека, которого любишь и который ждет твоего возвращения домой. Но нет, увы.., это не для него. Ему было неприятно признавать, но в этом он точная копия своего отца.
— Очень уютная гостиная, — заметил он вслух.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Морджин.
На душе стало теплее — ведь ее похвалил человек, имеющий репутацию талантливого архитектора. Всем известно, что он спроектировал и построил дома для богатых и знаменитых людей, — дома, которые были представлены как образцы вкуса и стиля на страницах глянцевых журналов. И вот сейчас он стоит здесь, посреди ее скромной маленькой гостиной, и заявляет, что она «очень уютная». Морджин чуть не расплакалась.
— Садись, снимай туфли, а я принесу тебе аспирин и стакан воды. По-моему, ты сейчас просто-напросто упадешь в обморок.
Морджин была не в состоянии спорить.
Рухнув на кушетку, она скинула туфли и распустила волосы.
На какое-то мгновение Конэлл залюбовался блестящими черными как смоль локонами, рассыпавшимися по ее плечам. Желание прикоснуться к ним стало так велико, что мужчина едва смог совладать с собой. Резко повернувшись, он направился к двери.
— Кухня прямо по коридору, — сообщила Морджин. — Аптечка над холодильником.
В небольшой кухне, обставленной светлым сосновым гарнитуром, Конэлл без труда нашел необходимые медикаменты. Наполнив стакан водой, он уже собирался уйти, но тут его взгляд привлекли детские рисунки, прикрепленные к дверце холодильника разноцветными магнитиками. Он застыл на месте.
На одном он увидел ярко-красную надпись:
